Дух поднял голову и одарил своего собеседника задумчивым взглядом.
– После обрушения Бучжоушань Нюйва залатала камнями дыру в небе, а сама обратилась Хоуту, вновь разделив небои землю… Земля… Глина… – голос Усмирителя душ постепенно затих, но затем вдруг снова стал громким и чётким: – Дай-ка мне книгу, где говорилось про создание людей.
Едва Сан Цзань выполнил просьбу, как сквозь стену прошёл Дацин и сообщил:
– Лао Чу здесь.
Сунув книгу под мышку, Чжао Юньлань спустился по лестнице и направился к выходу, но вдруг услышал за спиной голос духа:
– Туда не было порядка, каждый хотел вести… власти. Может, ту гору, дорогу в небо, уронили, чтобы закончить… – Он замялся, пытаясь вспомнить нужное слово, но в итоге сдался и изобразил жестом.
Начальник управления понял, что тот имеет в виду войну, и приподнял бровь: ему не приходило в голову взглянуть на события под таким углом. На заре мира боги отчаянно бились за влияние. После победы над Чи Ю Хуан-ди установил свои порядки, но со временем людей становилось больше, в них тоже разгорелась жажда власти, и начался новый виток борьбы. В таких обстоятельствах обрушение Бучжоушань можно было считать попыткой положить конец смуте и вернуть мир к гармонии и процветанию.
Чжао Юньлань вспомнил свой сон: кто же говорил с ним тогда?
В управление Чу Шучжи явился не один, а с хвостиком. После исчезновения Чу-гэ Го Чанчэн места себе не находил, он сначала решил поехать домой, но его замучили угрызения совести: в первый день нового года умудрился провалить задание Дацина! Так и не дойдя до проспекта, он вернулся в переулок и, превозмогая страх перед незнакомцами, принялся опрашивать соседей. Спустя полчаса тщетных поисков покрасневшего от холода парня заметила сердобольная тётушка и наконец привела к заветной двери. Стучаться он побоялся, уходить не хотел и в итоге простоял так до вечера, пока его, уже почти превратившегося в ледышку, не обнаружил Чу-гэ и не прихватил с собой в офис.
Пока ждали Чжао Юньланя, в кабинете стояла гнетущая атмосфера. Чу Шучжи с мрачным видом сидел за столом и вертел в руке зажигалку начальника, Дацин молча расхаживал из стороны в сторону. В тишине отчётливо слышалось, как шмыгает носом Го Чанчэн, плотно укутанный в тёплую одежду и замотанный в два шарфа по самые глаза. Едва из-за стены показалась фигура начальника, Чу Шучжи вскинул голову и вместо приветствия спросил:
– Для чего ты меня позвал?
Чжао Юньлань сел напротив, пристально посмотрел на него и тоже сразу приступил к делу:
– Ты решил уйти? – Не получив ответа, он холодно приказал: – Вытащи руку из кармана. Думаешь, я не чувствую запаха этой дряни?
Фыркнув, Чу Шучжи послушно показал ладонь, на которой лежала небольшая полая кость с четырьмя отверстиями и мерцающим синим огоньком на конце. Костяная флейта служила инструментом управления цзянши и другими мертвецами. Игра на ней с древних времён считалась запретным тёмным искусством, поскольку оскверняла тела умерших, которых принято почитать.
Го Чанчэн громко чихнул, Шу Чучжи покосился на него и предложил:
– Может, для начала ты отправишь несчастного мальчишку домой?
– Сяо Го, сходи с Дацином на кухню, приготовь себе отвар из корня вайды[28]. – Как только дверь затворилась, лицо Чжао Юньланя сразу потемнело, он ударил ладонью по столу и рявкнул: – Ты в своём уме? Решил строить из себя владыку мёртвых и ковыряться в грязи с этой вонючей свистулькой? Ты хоть представляешь, что тебе вечно придётся прятаться и света белого не видеть?
– Триста лет назад я был глуп и беспечен, не знал законов и совершил ошибку, за которую честно понёс наказание. Если бы я не сдался добровольно, думаешь, кучка призрачных стражей смогла бы меня поймать? Да ни за что! А теперь они решили сесть мне на шею!
– Продление срока – обычная практика, почему другие терпят, а ты не можешь?
– Потому что я – не другие! Чжао Юньлань, позволь прояснить: я надел оковы добродетели по собственной воле, но это не значит, что я считаю себя виновным.
– Тебе ещё хватает наглости заявлять, что ты белый и пушистый?
– А что не так? Я ни о чём не жалею! Отмотай время назад, я бы не задумываясь ещё раз содрал кожу с мелкого паршивца, и плевать на триста лет заключения! С чего вдруг детям позволено больше? В моём понимании существует два типа людей: те, кого я могу убить, и те, кто мне не по зубам. Судьи сами меня вынуждают! Раз уж я совершил такое ужасное преступление, которое не искупить за триста лет, то зачем продолжать пресмыкаться? Лучше оторваться по полной! Пусть родители следят за своими отпрысками внимательнее, иначе флейта рассеет души сопляков, и там уже зови не зови!..
28
Корень вайды красильной используется в традиционной китайской медицине как жаропонижающее средство.