Чжао Юньлань грубо оборвал его, влепив смачную пощёчину, голова Чу Шучжи резко мотнулась в сторону. Го Чанчэн и Дацин, вернувшиеся в кабинет проверить, всё ли в порядке, застыли на пороге. Шерсть на спине кота встала дыбом, он грозно зашипел. Чжао Юньлань и Чу Шучжи уже готовы были сцепиться в драке, когда в окно влетело серое облачко, ударилось о плечо Усмирителя душ и, перекатившись по руке, обратилось запиской в его ладони.
«Посланник тьмы уже в пути. О чём бы тебя ни попросили, ни в коем случае не соглашайся, дождись меня. Вэй».
Выражение лица Чжао Юньланя смягчилось. Чу Шучжи, взглянув на него, встал и развернулся к выходу, но тут в его спину полетели три талисмана, подняв фонтан искр, обратились в оковы и тотчас пригвоздили обратно к креслу. Пока действовало соглашение с Приказом, он не мог противиться воле Усмирителя душ. Чжао Юньлань вынул из ящика стола диктофон и воспроизвёл последнюю сказанную Чу Шучжи фразу: «Пусть родители следят за своими отпрысками повнимательнее, иначе флейта рассеет души сопляков, и там уже зови не зови!» От этого ледяного тона бросало в дрожь.
– Слышишь? Это уже не по-людски!
Глаза Чу Шучжи сверкнули, он отвернулся и буркнул:
– А я и не человек.
– Чу-гэ, зачем ты так?.. – вдруг раздался охрипший голос Го Чанчэна. Не обращая внимания на колючий взгляд коллеги, он подошёл ближе и пробормотал: – Я… Я уверен, что н-на самом деле т-ты так не думаешь. Я, конечно, многого не понимаю, но знаю, что ты хороший и не станешь вредить другим без причины.
Чжао Юньлань откинулся на спинку кресла, пару раз постучал зажигалкой по столу и поджёг сигарету.
– Надо разбираться с виновными, а не в гневе сотрясать воздух, ты понимаешь? Сам хуже ребёнка, честное слово. Мне за тебя стыдно.
Чу Шучжи попытался глазами прожечь дырку в начальнике.
– Чего уставился? Всё, у меня нет времени с тобой возиться. Сяо Го, оттащи его в мой кабинет, запри дверь и следи за ним. Внутри есть отдельная комната с односпальной кроватью, можешь прилечь отдохнуть, если устал.
– А как же Чу-гэ? – заботливо поинтересовался тот.
Усмиритель душ покосился на Чу Шучжи.
– А он пускай посидит, подумает. Может, мозги наконец на место встанут. – Он покрутил в руке кружку с остывшим чаем и раздражённо добавил: – Убери его, пока я ему это в лицо не выплеснул!
Го Чанчэн быстро выдвинул кресло и повёз напарника в кабинет. Чжао Юньлань закинул ноги на стол, опустил на колени книгу «Древние тайны», предположительно написанную даосским монахом в послесунский[29] период, и начал читать.
В начале главы под названием «Фэн Нюйва» приводилась цитата о создании людей из «Высочайше одобренного обозрения эпохи Тайпин»[30]: «По легенде, на заре сотворения мира человечества ещё не существовало, первых людей вылепила из жёлтого лёсса Нюйва. Тяжёлая кропотливая работа отнимала у богини много сил, тогда она взяла верёвку, опустила её в глину, встряхнула, и разлетевшиеся комочки превратились в остальных людей». Ниже автор давал примечание: «Каждый человек создан по образу богини Нюйвы, наделён способностью говорить и мыслить и освобождён от глиняной оболочки. Небесный ветер подарил людям три огня, земля поселила в них три червя. Сжалившись над своими созданиями, жизнь которых проносилась как миг, Нюйва свела мужчин и женщин, позволив им продолжить род, и стала первой в истории свахой».
Чжао Юньлань подчеркнул часть про три огня и три червя, перелистнул страницу и пробежал глазами отрывок про починку небосвода.
«В „Хуайнаньцзы“ сказано: в далёкие времена четыре столпа разрушились, девять материков раскололись, небо не могло всё покрыть, а земля всё поддержать. Пылал неугасимый огонь, бушевали неуёмные воды. Дикие звери пожирали людей, хищные птицы хватали старых и слабых. Тогда Нюйва расплавила пятицветные камни и залатала небо, отрубила ноги гигантской черепахе и подпёрла ими четыре стороны света, убила Чёрного дракона и спасла Цзичжоу[31], насыпала тростниковую золу и остановила разлившиеся воды. Небеса были восстановлены, стороны света выровнены, воды потопа высушены, мир в Цзичжоу возрождён, злые твари уничтожены, а люди спасены.
Примечание: Черепаха добровольно отдала свои ноги. Взамен Нюйва, тронутая этой великой жертвой, даровала ей парчовые одежды, ставшие плавниками. Куньлунь наложил печать на четыре опоры, которые усмирили стороны света: „Камень не стар, но силу потерял; вода не холодна, но льдом покрыта; тело не рождённое, но уже мертво; душа не тлела, но в пепел обратилась“. Четыре невозможные по своей сути святыни сокрыты в недосягаемом месте и не явят себя, покуда не обрушатся небеса и не разверзнется земля. А до тех пор в мире воцарится порядок».
31
В древние времена китайцы делили всю обитаемую сушу на девять областей, Цзичжоу была одной из них.