Внезапно гора под их ногами задрожала, из её глубин донёсся раскатистый гул. Во вспышке молнии мелькнула жуткая маска: Демон хаоса холодно взирал на них с высоты. Спустя мгновение каменные колонны с грохотом рухнули, и всю группу перенесло на запретную территорию богов – вершину горы Куньлунь. Воздух разрезал пронзительный кошачий крик. Все проследили за взглядом Дацина и увидели священное дерево, ровесника небес и земли. Толстый узловатый ствол наполовину высох, ветви лишились листьев и цветов, здесь явственно ощущалось ледяное дыхание смерти.
Кот вырвался из рук хозяина и, коснувшись земли, обратился человеком. Чжао Юньлань, впервые видевший его в таком обличии, растерянно уставился на мужчину с иссиня-чёрными длинными волосами, собранными в пучок на макушке. Сверкавшие, как драгоценные камни, глаза покраснели, послышался низкий голос:
– Кто посмел творить бесчинства на горе Куньлунь?
Из-под земли тотчас вырвались сумрачные звери, высасывавшие жизнь из корней священного дерева. Налетел шквалистый ветер, среди тяжёлых туч показалась громадная голова демона в маске. Нарисованное лицо кривилось в злорадной ухмылке, сквозь тёмную пелену проступило тело размером с саму гору. Пальцы одной руки сложились в печать, и за плечом возник треножник высотой с многоэтажный дом, который принялся вращаться с бешеной скоростью.
– Котёл душ! Это котёл душ! – закричал кто-то.
Демон вытянул руку, которую прятал за спиной, и обрушил на противников гигантский топор. Чжао Юньлань почувствовал, как его резко оттолкнули в сторону, и в нос ему ударил запах крови. Со звоном лезвие топора натолкнулось на клинок размером три чи на три цуня. Палач напоминал муравья, взвалившего на себя непосильную ношу, свирепый ветер нещадно трепал его рукава, обнажая изящные длинные руки. Когда послышался тихий треск, Шэнь Вэй повернул запястье и, скользнув в сторону, рывком подбросил оружие противника вверх на три чи. По лезвию топора расползлась тонкая трещина, он рухнул, и на заснеженной вершине под ним разверзлась пропасть метров сто глубиной. Не успевшие выбраться на поверхность сумрачные твари пали от оружия своего же хозяина.
– Котёл душ, – низким голосом повторил Палач. – Ты сошёл с ума.
– Ничего подобного. Ты ведь забрал себе Клин гор и рек. Впрочем, я не особо расстроен. Рано или поздно ты всё равно его мне отдашь. А пока я намерен во что бы то ни стало получить Кисть добродетели. Когда две из четырёх опор рухнут, уже ничто меня не остановит. – Демон в маске обвёл тёмным взглядом присутствующих. – Почему здесь весь этот сброд? Неужели они боятся, что ты их предашь? – Слова прозвучали как пощёчина. Демон заметил в толпе Чжао Юньланя, и его улыбка стала шире. – Вижу, глава Приказа тоже здесь. Неудивительно.
Дацин помрачнел и ринулся было вперёд, но Усмиритель ухватил его за длинные волосы и вернул на место, а затем свободной рукой полез в карман за сигаретой. Несмотря на человеческий облик, кошачьи повадки брали верх: Дацин дёрнулся и ударил хозяина «лапой», но без острых когтей оставил на ледяной руке лишь белые следы.
– Не мешайся, Толстяк, – пробормотал Чжао Юньлань и, крутя сигарету в пальцах, едва слышно добавил: – Я начинаю нервничать.
Дацин удивлённо распахнул глаза, а Усмиритель перевёл взгляд в сторону.
– Преисподнюю по-настоящему поддерживает только клан Воронов, остальные оборотни сами по себе. Вижу ещё архатов[39] западных небес, а вон там кто? Заклинатели?
Удар гигантского топора разделил толпу пополам.
– Все они высоко почитаются за свои заслуги, часть даже сумела вознестись и теперь служит Небесам, но без тебя они бы даже подняться сюда не смогли, а эта парочка им тем более не по зубам. Никто не может тягаться с этими двумя, кроме одной дамы…
Женщины с лицом человека и телом змеи, одной из трёх великих властителей, богини Нюйвы.
С хмурого неба посыпались снежные хлопья. Уродливые сумрачные твари встали стеной напротив бессмертных, оборотней и заклинателей, готовые в любую минуту ринуться в бой. Дацин отвернулся от священного дерева, с трудом взял себя в руки и предупредил:
– Тебе лучше отойти подальше.
Сигарета в руке Чжао Юньланя намокла, он достал салфетку, аккуратно завернул в неё окурок и убрал в карман. Затем обошёл толпу и встал у священного дерева, чьи выступающие корни были ему по грудь. Приложив ладонь к сухому стволу, Усмиритель мысленно обратился к нему: «Пусть я ничего не помню, но ты ведь меня узнаёшь, правда?» На шершавой коре набухла крошечная почка и выпустила тонкий побег, который мягко обвился вокруг его пальца. Губы Чжао Юньланя тронула лёгкая улыбка.
39
Архатами в буддизме называют людей, которые достигли просветления и вышли из цикла перерождений.