«Глава семейства» проснулся от телефонного звонка. После сна он чувствовал себя ещё более уставшим, чем до него. В виске словно пробили дыру, в сознании путались обрывки прошлого: ослеплённый дракон, обрушение Бучжоушань… Несколько секунд Усмиритель душ вслепую шарил по тумбочке, пока в его ладонь наконец не вложили мобильный. Разговор почти целиком состоял из обмена любезностями и завершился дежурными новогодними пожеланиями. Повесив трубку, Чжао Юньлань уткнулся лицом в подушку и пробубнил:
– Дядя Го Чанчэна очень странный тип.
– Да? – отозвался Шэнь Вэй, дежуривший у постели.
– Мы лично не пересекались, но в системе ходят слухи, что он хитрый лис и отлично умеет налаживать связи. Вот только за те полгода, что его племянник на меня работает, он ни разу даже не позвонил, а теперь вдруг ни с того ни с сего зовёт на ужин. Разве это нормально?
Профессор не знал негласных правил делового этикета, но по интонации догадался, что вопрос риторический, и неуверенно отозвался:
– Нет?..
– Нет, так дела не делаются. Подозреваю, он только сейчас узнал, что Го Чанчэн служит в управлении специальных расследований… – С уст Чжао Юньланя вдруг сорвался тихий стон.
– Что случилось?
– Голова раскалывается…
Шэнь Вэй быстро перевернул его на спину и приложил ладонь ко лбу.
– У тебя жар.
Усмиритель душ слабо отмахнулся.
– Всё потом. Сначала скажи: я вчера сам вырубился или ты меня усыпил? – Профессор притворился глухонемым и потянулся к аптечке, но Чжао Юньлань перехватил его запястье. – Куда собрался?!
Тот поспешно поправил сбившееся одеяло.
– Не крутись, выпустишь всё тепло.
– Плевать. – Усмиритель душ одной рукой крепко сжал плечо Шэнь Вэя, а другой вцепился ему в воротник. – Не съезжай с темы. Я хоть и был пьян, но прекрасно помню вчерашний разговор. Сегодня ты не отвертишься! Быстро отвечай, что значит «хотел для тебя счастливой человеческой жизни»? А! Твою мать! – Он вмиг растерял весь свой грозный вид. – Ногу свело!..
Нехватка кальция в организме Чжао Юньланя наконец дала о себе знать: сильная боль распространилась от бедра к стопе.
Он зажал зубами край одеяла и сыпал ругательствами, пока профессор старался аккуратно размять ему мышцы.
Уняв спазм, Шэнь Вэй немного поколебался и спросил:
– Что ты видел в священном дереве?
– События далёкого прошлого. – Усмиритель душ прислонился к изголовью кровати. – Ты свалился с камня в ручей, когда впервые увидел меня… Владыку Куньлуня.
– При виде божества я устыдился своей ничтожности… – Шэнь Вэй опустил голову. – Я никогда не забуду тот миг.
– Могу я увидеть твой истинный облик?
Длинные чёрные волосы профессора рассыпались по кровати, он снял очки. В этом образе легко угадывался тот самый юноша из рощи Плодородия. Некоторое время Чжао Юньлань ошеломлённо смотрел на него, а затем поймал себя на мысли: «Если бы Палач не скрывал своё лицо за облаком тумана, взглянуть на его красоту выстраивались бы очереди. Достопримечательность категории 5А[51], не меньше», – подумал он, а затем, опомнившись, спросил:
– Расскажи, что произошло после нашей встречи в роще Плодородия?
– Я тогда мало что понимал. Помню только, что ты был ко мне очень добр, показывал свои владения. В то время Нюйва ещё не починила небосвод, и ты сокрушался, что даже величественные горы и реки теряют своё очарование в дождь. Но мне было всё равно: ничего прекраснее я в своей жизни не видел.
– Это я-то был к тебе добр? – нахмурился Чжао Юньлань. – Я же насильно сделал тебя богом!
Шэнь Вэй улыбнулся.
– Не вини себя. Таким, как я, нет места в этом мире. Ты подарил мне возможность выйти из недр земель Великого непочтения, и я буду вечно за это благодарен. В обмен на те только дни с тобой я с радостью отдал бы жизнь.
– Чушь. После того как Нюйва починила небосвод, я запечатал четыре опоры великими артефактами и, оставив тебя на произвол судьбы… умер?
Ладонь профессора до боли крепко сжала его руку. По лицу Чжао Юньланя скользнула тень сомнения: если он сам обрушил гору Бучжоушань, то зачем потом помог Нюйве запечатать опоры небес? Бессмыслица! В безжалостное ослепление дракона, который под его опекой вырос из мелкой змейки в божественного гиганта, Чжао Юньлань тоже особо не верил. Он и представить не мог, что поступил бы так с тем же Дацином. Душа остаётся неизменной, через сколько бы кругов перерождения она ни прошла – так стоит ли безоговорочно доверять священному дереву?