На втором этаже господин Чжао обернулся на грохот и увидел сына. Его спокойный, отрешённый взгляд старика разительно отличался от привычного – бойкого и напористого. Чжао Юньлань сел напротив, отослал мастера, проводившего чайную церемонию, и с ходу заявил:
– Ты не мой отец. Кто ты?
«Господин Чжао» не ответил и посмотрел на лестницу, по которой как раз поднимался Шэнь Вэй. Их взгляды скрестились, точно клинки, профессор подошёл ближе и поприветствовал:
– Дядя.
Мышцы на лице «господина Чжао» напряглись, носогубные складки углубились.
– Что вы, это лишнее, – холодно отозвался он.
Шэнь Вэй едва заметно улыбнулся, сел за стол на почтительном расстоянии, омыл горячей водой пиалу и налил себе чай, всем своим видом демонстрируя, что не собирается мешать разговору.
– В прошлый раз я был погружён в свои мысли, поэтому не обратил внимания на твои глаза, иначе сразу бы понял, что ты фальшивка. У моего отца взгляд хищника, голодного до денег и власти, я никогда не видел в нём твоей отрешённости. Так уж и быть, я прощу тебе этот обман, если скажешь, где мой отец.
«Господин Чжао» покосился на профессора, затем опустил голову и сделал глоток чая.
– Я хочу решить вопрос мирно, но, если ты не понимаешь по-хорошему… – Терпение Чжао Юньланя было на исходе, в рукаве мелькнул кончик хлыста. – Я церемониться не стану. Ради семьи я на всё готов.
– С вашим отцом всё в порядке. Иногда я заимствую его тело и оставляю полезные воспоминания. Его личной жизни и работе это не мешает, можете не волноваться.
– Кто ты такой?
«Господин Чжао» улыбнулся:
– Всего лишь каменная ступка для лекарств Шэньнуна. Во время битвы богов мне каким-то чудом удалось обрести разум.
Прошу прощения, что потревожил Владыку Куньлуня. Это была вынужденная мера.
– Шэньнуна? Зачем ты вселился в тело моего отца? Это ты подправил воспоминания в священном дереве?
«Господин Чжао» вскинул брови и удивлённо хмыкнул.
– Я не страдаю синдромом восьмиклассника[53] и не так своенравен, как Сунь Укун. – Чжао Юньлань одним глотком осушил пиалу восхитительного чая, словно то была простая горячая вода. – Порой меня заносит, не скрою, но от природы я миролюбив и не поднимаю шума без веских причин. Увиденное в священном дереве мне чуждо, я не мог так поступить. Куньлунь – повелитель гор и рек, покровитель живых существ, сам я тоже всегда был ярым защитником животных и не стал бы выкалывать дракону глаза.
«Отец» вновь взглянул на Шэнь Вэя и кивнул:
– Справедливо.
Лицо Чжао Юньланя потемнело.
– Зачем ты подменил воспоминания?
– Возможно, когда Владыка Куньлунь постигнет…
– Хорош мне зубы заговаривать! Говори прямо, или я за себя не ручаюсь! И плевать, чья ты там чашка.
«Господин Чжао» пристально посмотрел на него, затем на профессора, спокойно листавшего журнал. Его тело вдруг содрогнулось, взгляд затуманился и спустя мгновение преобразился до неузнаваемости. Господин Чжао, нахмурившись, потёр виски и озадаченно спросил:
– Повтори, что ты сказал? Я немного устал, никак не могу сосредоточиться.
Чжао Юньлань ссутулился, словно грозный мафиози превратился в подростка за решёткой, и робко позвал: – Пап?
– Что? – В глазах его отца явно читалось: «Если есть что сказать, говори, даю тебе ровно минуту, и то только потому, что ты мой сын. Я не в настроении для пустой болтовни».
– Мы не застали тебя дома, а потом проезжали мимо, увидели твою машину и решили зайти…
– Нужно было обсудить кое-что с другом, – пробормотал господин Чжао, затем смерил пристальным взглядом Шэнь Вэя и сухо бросил: – Прошу прощения, что не встретил вас дома, профессор Шэнь.
Тот ответил ему парой вежливых фраз, а Чжао Юньлань тем временем незаметно достал талисман изгнания духов, сложил его треугольником и пододвинул к отцу.
– Я на днях заходил в храм, взял талисман защиты. Не раскрывай его, просто носи всегда при себе.
Господин Чжао взял его в руки, но ничего не произошло. Полицейский нахмурился: «Неужели гадкая чашка сбежала? Или она настолько сильна, что мощный талисман ей нипочём?»
Глава III
Под натиском отца Чжао Юньлань в конце концов сдался и отступил, так и не выманив из его тела захватчика. Однако чувство стыда перед Шэнь Вэем ещё долго не давало ему покоя.
– Это ж надо, обычно в людей вселяются прекрасные лисы-оборотни, и только мой папаша умудрился привлечь дурацкую чашку! Он что, был попрошайкой в прошлой жизни?
– Не волнуйся. Последователи Шэньнуна всегда проявляли милосердие к людям, твоему отцу не причинят вреда. К тому же ты уже оставил на нём метку, и я тоже постараюсь не спускать с него глаз.