– Выходит, это «чёрная книга», – заключил кот, подразумевая контрабанду из мрачных и чуждых людям мест. Дацин коснулся лапой обложки, и с обреза хлынул тёмный туман. – Кто бы её ни подбросил, шифруется он превосходно.
В библиотеке управления придерживались строгой системы хранения: на корешки всех книг обязательно клеились цветные этикетки и коды, которые помогали Сан Цзаню даже без знания иероглифов безупречно выполнять свою работу. Так почему же книга, посвящённая древним божествам, оказалась в разделе про создание человечества и починку небосвода Нюйвой? Было ли это совпадением, или кто-то намеренно подложил её туда, зная, что Усмиритель захочет больше узнать о богине?
С наступлением темноты Чжао Юньлань не выдержал и позвонил Шэнь Вэю, но услышал лишь холодный механический голос: «Абонент вне зоны действия сети…» Несколько секунд он смотрел на погасший экран, затем подскочил Дацин и пихнул его лапой в локоть:
– Хватит уже в облаках витать. Мы собирались на улицу Гудун, помнишь? Поехали!
Чжао Юньлань взял кота на руки и спустился к машине, где обнаружил Чжу Хун.
– Ты, поди, скажешь, что у меня совсем нет гордости, раз после того разговора я до сих пор здесь? – спросила она, встретившись с ним взглядом.
– Нет… Я скажу, чтобы ты надела пуховик: там холодно.
В неловкой тишине они добрались до улицы Гудун и подошли к японской софоре. Дверь лавки через дорогу освещали два тусклых и изрядно потрёпанных ветром бумажных фонарика, на которых с трудом угадывалась надпись «Усмиритель душ». Чжао Юньлань похлопал кота на плече и тихо спросил:
– Мне давно любопытно, что вообще значит быть Усмирителем душ?
– Усмирять души живых, успокаивать сердца мёртвых, искупать грехи, завершать круг перерождения, – проговорил Дацин и презрительно взглянул на хозяина. – Это написано на оборотной стороне Приказа, ты что, слепой?
Тот не стал опускаться до оскорблений и пробормотал:
– Но почему Приказ, оставленный Владыкой Куньлунем, зовётся именно так?
Почему не усмиритель гор, морей, нечисти? И ещё… во сне Шэньнун постоянно твердил про жизнь и смерть – что он имел в виду?
Погружённый в свои мысли Чжао Юньлань шагнул в ствол японской софоры. Внутри царил пробирающий до костей холод, по обеим сторонам от вымощенной камнем узкой дороги бурлила вода и шумели алые ликорисы. С остекленевшими взглядами мимо проплывали души, гонимые стражами тьмы, как стадо овец пастушьими псами. Через каждый чжан, подобно уличным фонарям, стояли небольшие масляные лампы, которые называли лампами Усмирителя душ.
Когда-то давно в одной из заметок Чжао Юньлань вычитал, что их свет стирает душам память постепенно, поэтому длина пути к Жёлтому источнику у каждого своя.
В конце, у моста Найхэ, богиня Мэн[55] давала путникам испить отвар, приготовленный на воде из реки Забвения, после чего те окончательно забывали прежнюю жизнь и отправлялись на следующий круг перерождения.
Усмиритель наклонился, чтобы рассмотреть лампу, и заметил на основании гравировку «Смерть порождает жизнь». Внезапно перед его глазами что-то мелькнуло, сердце пронзила острая боль. Чжу Хун, заметив, что начальник пошатнулся, быстро подхватила его сзади и шёпотом, чтобы не потревожить души, спросила:
– Что с тобой?
Бледный как мел Чжао Юньлань сглотнул подступивший к горлу комок, прижал ладонь к левой стороне груди и покачал головой:
– Ничего. Идём.
У ворот города призраков он достал из кошелька несколько листьев сокрытия, раздал их своим спутникам и велел спрятать под язык. Листья позволяли замаскировать запах живых, на который могла мигом слететься местная нечисть. Помимо бессмертных и душ, ожидающих своей очереди на перерождение, в этом городе также обитали духи, неспособные отпустить прежнюю жизнь, и отбывающие наказание заключённые. Многие проводили здесь сотни и даже тысячи лет, томясь жаждой вернуться в мир смертных.
В юности Чжао Юньлань уже бывал здесь. Тогда он самонадеянно полагал, что сможет спасти заблудшую живую душу, но вместо этого собственными глазами увидел, как мелкие духи загнали её в ловушку и высосали все силы. Тот случай вызвал в городе призраков страшные беспорядки, на подавление которых выделили целый отряд стражей тьмы, и произвёл сильное впечатление на Чжао Юньланя – ещё месяц его мучили кошмары про обезумевших тварей.
Люди порой беспечно заявляют, что бояться смерти не стоит, но лишь оттого, что сами не помнят, каково это – умирать. Жажда духов к жизни, равно как у тонущего к глотку воздуха, инстинктивна и неконтролируема. И если так страдают обычные духи, каково тогда Шэнь Вэю отрицать свою природу на протяжении тысяч лет?..