Беззаботные дни неспешно тянулись вплоть до того года, когда Лу Хайкуну исполнилось десять, а мне – пятнадцать. Я, Сун Юньсян, дочь первого министра, достигла брачного возраста.
Именно в этом году, в седьмом месяце по лунному календарю, отец вдруг с серьезным видом сказал, что отныне мне не следует встречаться с Лу Хайкуном наедине. Я решила, что это очередные причуды министра, приверженца косного конфуцианского воспитания, и отмахнулась от его слов. Однако за целый месяц мне так и не удалось увидеть Лу Хайкуна.
В ночь Праздника середины осени [24], когда на небе сияла полная луна, в наш дом проник странный запах. Я повернула голову и увидела, что над усадьбой генерала поднимается столб густого дыма. Спустя миг к небу взметнулось пламя, затмив ярким заревом лунный свет. Я захлопала глазами, вспомнив серьезное выражение на отцовском лице и загадочное исчезновение Лу Хайкуна. «Ах, вот оно что! – догадалась я. – Видимо, при дворе императора что-то случилось».
Я стряхнула с губ крошки лунного пряника, поднялась из-за стола и сразу услышала окрик отца:
– Куда собралась?
– К себе в комнату. Я наелась.
Отец нахмурился и приказал стражам, стоявшим подле него:
– Присмотрите за ней. Сегодня вечером ей нельзя выходить из дому.
Я развернулась и направилась к себе в комнату. Рядом такой сильный пожар, а отец даже не вышел взглянуть! Кто бы посмел поджечь великого генерала и героя империи без приказа свыше? Лу Хайкун наверняка обречен. Спустя десять лет. Наконец-то! Он перевоплотится раньше меня, и мы больше не будем связаны цепью любовных испытаний длиной в семь жизней.
Минуя семейный храм предков, я вспомнила, как Лу Хайкун, прильнув к груди, глядел на меня сияющими глазами и говорил, что мои слюни промочили ему рукав. Хм! Мелкий засранец! Кто у нас мастер пускать слюни?..
Скривив губы, я хотела пройти к себе, но не смогла сдвинуться с места. Может быть… стоит забрать его тело? Как-никак мы столько лет состязались в мужестве и смекалке…
С моим опытом я легко обманула глупых охранников и перелезла через стену заднего двора. Сделав большой крюк, добралась наконец до задних ворот генеральской усадьбы. За стеной полыхал пожар, клубился дым и стояла мертвая тишина, если не считать треска пламени.
Я долго смотрела на закрытые ворота, размышляя: «Если я просто войду и столкнусь с убийцами, которые успешно выполнили работу, получится крайне неловко. Труп Лу Хайкуна вынести не смогу, да к тому же своей жизни лишусь. Даже пытаться не стоит». Вдруг я вспомнила про собачий лаз у восточной стены. Место укромное, его трудно заметить, вряд ли убийцы туда заглянут. Но вот беда: после стольких лет жизни среди людей я свыклась с мыслью, что ползать через собачьи лазейки – занятие недостойное. Я давно туда не забиралась и не знала, сможет ли пятнадцатилетняя девушка протиснуться.
Подойдя к восточной стене, я обнаружила нечто поистине удивительное: в собачьей лазейке застрял человек. Тот самый, за чьим трупом я шла. Лу Хайкун. Одна половина его тела торчала снаружи, а другая осталась внутри. Глядя на его нелепую позу, я кивнула и задумчиво пробормотала:
– Ну, теперь ясно, что я бы туда не пролезла.
Однако сейчас было не время об этом печалиться.
Лу Хайкун услышал мой голос и медленно поднял голову. Его лицо, обычно чистое, было наполовину залито кровью, а глаза, всегда ясные и сияющие, потускнели, словно их припорошило пылью. Он смотрел на меня пустым взглядом, безучастный, как кукла. Я присела на корточки и при свете колеблющихся отблесков пламени увидела, что правый глаз мальчика обожжен – белок и глазное яблоко смешались в сплошное мутное пятно.
Положение Лу Хайкуна было комичным, но мне было не до смеха. Я протянула кончики пальцев к лицу мальчика и впервые в жизни замялась, не решаясь прикоснуться к нему.
– Лу Хайкун.
Он не отозвался, оцепенело уставившись на меня. Я моргнула, не понимая, что за странное щемящее чувство поселилось внутри, и осторожно ткнула ребенка пальцем в лоб.
– Ты живой?
– Юньсян. – Его голос был слабым и полным растерянности. – Я живой…
Казалось, он не отвечал, а задавал вопрос.
Странное чувство в груди нарастало. Я не удержалась и погладила мальчика по голове. Его волосы оказались липкими, вероятно, он выбрался из лужи крови. За одну ночь он лишился семьи и дома – невероятно жестокий удар для десятилетнего ребенка.
– Ты еще жив. – В его уцелевшем левом глазу отразилась моя фигура; похоже, правый глаз мальчику больше не пригодится.
Он долго смотрел на меня, а потом спросил:
– Ты здесь, чтобы спасти меня?
24
Праздник середины осени (