– Эй…
Едва я открыла рот, человек в черном оказался перед окном, вытянул руку и прикрыл ладонью мой рот.
– Молчи.
Его лицо скрывала черная ткань, голос звучал приглушенно, но мы прожили бок о бок больше десяти лет, поэтому я узнала его без труда.
Он настороженно прислушался, а затем стянул с лица платок. В его глазах заискрились отблески снега.
– Юньсян, это я.
Я похлопала его по руке, давая понять, что ее можно опустить.
– Да, я вижу.
Похоже, Лу Хайкун совсем не дорожил жизнью. Как главарь мятежников смог незаметно проникнуть во внутренние покои императорского дворца? Я невольно протянула руку и ущипнула его за щеку так сильно, что она покраснела. Лу Хайкун скривился и зашипел от боли, но не оттолкнул мою руку.
– Больно, Юньсян, – пожаловался он.
– Лу Хайкун! – Я пристально уставилась на него и спросила: – Тебе не нужна твоя жизнь?
Юноша посмотрел мне прямо в глаза:
– Нужна. А еще мне нужна ты.
Избитая фраза, слетевшая с его уст, почему-то не показалась мне пошлой. Она прозвучала искренне и серьезно, словно ребенок давал клятву прилежно учиться.
Я молчала.
– Я не лишился рассудка, меня пытались отговорить… – произнес Лу Хайкун, потом запнулся и опустил глаза, будто вспомнил что-то ужасное. – Но когда я услышал, что тебя похитили…
– Никто меня не похищал, – перебила я безучастным и четким голосом. – Я оставила тебе записку. Я сама решила вернуться в столицу.
Не глядя на меня, Лу Хайкун продолжал:
– Стражники Цзичэна доложили, что тебя грубо взвалили на плечи и унесли…
При виде его лица у меня защемило сердце. Я вдохнула, набрав полную грудь холодного воздуха.
– Я оставила записку, Лу Хайкун. Ты знаешь, что я сама захотела вернуться.
Уголки его губ задрожали, словно он хотел возразить или же оправдать и меня, и себя. Однако парень промолчал. Его губы изогнулись в улыбке, но в глазах не было радости.
– Юньсян, вовсе не обязательно быть такой честной.
– Возвращайся и береги себя.
– Почему? – Он стоял у окна, уставившись в землю. – Мы знаем друг друга пятнадцать лет, из них пять мы провели в борьбе на грани жизни и смерти… Должна быть причина, Юньсян.
Что я могла сказать? Что мой отец убил семью генерала Лу, чтобы спасти свою жизнь? Что я отвергла выбранного с детства суженого и вернулась в столицу ради отца, убийцы близкого друга? За пять лет жизни на севере я ни разу не заговорила об этом, потому что мои кровные узы и его ненависть сплелись в роковой узел.
Я тоже натянуто улыбнулась, изображая «несчастную женушку».
– Ты не любишь меня, Лу Хайкун.
Юноша застыл, его лицо медленно позеленело. Он скрипнул зубами и процедил:
– Сун Юньсян, даже сейчас ты не хочешь открыться, не хочешь поверить мне!
Издалека донеслась поспешная поступь дворцовых гвардейцев. У меня сжалось сердце, но я стиснула зубы и не стала торопить Лу Хайкуна. Он долго смотрел на меня с разочарованным видом, потом развернулся, взмыл в воздух с помощью техники цингун и растворился в ночной темноте.
Спустя миг показались гвардейцы. Заметив лежавших вповалку охранников, глава отряда обратился ко мне через открытое окно:
– Где злоумышленник?
– Злоумышленник? – Я зевнула. – Не заметила.
– Почему все охранники без сознания?
Я дерзко вскинула брови:
– Я во сне пукнула слишком громко.
Командир нахмурился и нехотя поклонился.
– Просим прощения за беспокойство, госпожа Сун. Мы выполняем приказ – ищем преступника.
Не глядя на меня, он махнул рукой остальным:
– Обыскать!
Гвардейцы вышибли дверь в мою спальню и переворошили все вещи. Я невозмутимо наблюдала, как они удалились ни с чем.
Закрыв дверь, я привела в порядок перевернутую постель и легла. В моей голове снова и снова звучали слова Лу Хайкуна. Открыться? Поверить ему? Карапуз вырос и начал нести несусветную чушь!
Я собрала одеяло в комок и несколько раз со злостью ударила по нему кулаком. Наконец-то «несчастная женушка» вышла на сцену! Я представляла себе лицо небесного стража Ли, который похабно смеется, тряся бородой. Чтоб у него по лицу стадо альпак пробежало! Я колотила по одеялу и кричала в сердцах:
– Ну что, насмотрелся? Насмотрелся? Насмотрелся?!
День свадьбы настал, несмотря на мои терзания.
У входа во дворец меня ожидал ярко-красный паланкин. Служанки нанесли на мое лицо броский макияж, какой я ни разу не делала, облачили в свадебный наряд и надели корону феникса [33]. Самая роскошная в моей жизни одежда предназначалась для свадьбы с мужчиной, которого я даже не видела. По слухам, он был не в ладах с головой…
33
Корона феникса (