Я нервно сглотнула. Как я могла позабыть ту давнюю стычку?
Загробный мир и Небесное царство четко разделены. Даже если бы мне предстояло прожить тысячу жизней в любовных страданиях, сперва я должна была понести наказание, назначенное в Загробном мире. Это… означало задержку. А если мое наказание продлится так долго, что Лу Хайкун умрет? Меня угораздит переродиться одновременно с ним?
В моем сердце царило смятение. Служитель тем временем привел меня во дворец Янь-вана [37] и провозгласил:
– Владыка, облачная фея Сян Юнь [38] перед вами!
В просторном зале повисла тишина. Я подняла голову и увидела пару скрещенных ног на роскошной столешнице. За столом в огромном кресле развалился мужчина в черных одеждах. Он крепко спал, прикрыв лицо книгой.
– Владыка! – прокричал снова служитель. – Облачная фея Сян Юнь перед вами!
Мужчина в кресле вздрогнул всем телом и проснулся. Книга упала на пол с глухим стуком.
– А?.. Что ж, хорошо.
Янь-ван убрал со стола ноги, сел прямо, вытер рот и небрежно порылся в бумагах, разбросанных на столе. Его глаза были затуманены сном.
– Какая фея? Что она натворила?
У меня задергались уголки рта. Этот тип и правда Янь-ван? Да он наверняка подставной! Лицо как у белолицего красавца – младшего шэна [39], а поведение как у развратного дядьки.
Секретарь, сидевший по левую руку владыки, беспомощно вздохнул:
– Та самая облачная фея Сян Юнь, которая устроила беспорядок в Загробном мире двадцать лет назад.
– Ах да! – Янь-ван хлопнул в ладоши, и его глаза заблестели. – Вот ты кто! А ты не промах. Веселую кутерьму устроила, я неплохо повеселился. Ха…
Секретарь рядом с ним кашлянул. Янь-ван с усилием стер улыбку с лица, принял суровый вид и обратился к секретарю:
– Какой приговор вынесем?
– Двадцать лет назад божественный владыка Чу Кун искупал вину в течение пяти лет, а облачная фея Сян Юнь самовольно перевоплотилась и сбежала в мир смертных. Она поступила дурно и, по моему мнению, заслуживает тройной кары. Пусть отработает в Загробном мире пятнадцать лет, чтобы преподать душам умерших урок: законы нашего мира суровы и беспристрастны, добровольное признание вины облегчает наказание, а сопротивление ужесточает его.
Янь-ван кивнул:
– Хорошо, так и поступим.
Он снова откинулся в кресле и мгновенно заснул. Приговор был вынесен с такой легкостью, словно решался вопрос, что съесть на обед – яичницу с луком или с помидорами.
Служитель отвел меня к мосту Найхэ, где души умерших по-прежнему смирно стояли в шеренгах, и указал на огромный котел:
– Отныне ты будешь готовить отвар вместо тетушки Мэн и следить, чтобы он не испортился. Через пятнадцать лет сможешь перевоплотиться.
Я поразмыслила и решила, что пятнадцать лет – это не так уж много. Чу Куну предстоит провести в мире смертных еще сорок или пятьдесят лет. Я успокоилась, покорно взяла поварешку и начала готовить отвар.
В Загробном мире день неотличим от ночи, и там всегда царят хаос и мрак. Отрывая взгляд от котла, я видела души умерших, бредущих к мосту по дороге. Все они, оказавшись в Загробном мире, неизменно выглядели одинаково обескураженными. Сперва я жалела их, но со временем мои чувства притупились. Независимо от того, рыдали они или горько смеялись, не зная, что делать, я безучастно повторяла одно и то же:
– Встаньте в очередь за отваром.
Не замечая, как летит время, я проработала в подземном мире двенадцать лет. Казалось, еще три года – и все закончится, однако судьба решила сыграть со мной злую шутку.
В тот сумрачный, как обычно, день я вдруг увидела на другом конце дороги, ведущей к Желтым истокам, до боли знакомый силуэт. Я так растерялась, что уронила поварешку в котел. Дрожащим пальцем я указала на новоприбывшего, не веря собственным глазам:
– Лу Хайкун!
Я думала, что никогда его не увижу. Думала, что нам, обреченным страдать от несчастной любви, удалось разминуться на оставшиеся шесть жизней… Ломая в отчаянии руки, я с горечью воскликнула:
– Все усилия пошли прахом! Кто мог подумать, что ты так рано умрешь?
Мои сетования и зубовный скрежет нарушили тишину Загробного мира. Души умерших безучастно таращились на меня. Лу Хайкун на дороге замер на миг, его взгляд заскользил вдоль обочины, поросшей красными паучьими лилиями [40], и остановился на мне. После недолгой растерянности его глаза опасно сузились, и он стремительным шагом направился в мою сторону.
39
Шэн (