— Ох, послушайте же, — воскликнул он. — Да не смотрите вы на меня так. Не плачьте. Не…
— Я не плачу, — сказала Сюзан. — Но это была не Кристабель.
— То есть, — участливо заметил журналист, — вам не хочется, чтобы это была Кристабель. — Что ж… — Он взглянул на наручные часы. — Ну и ну, — сказал он, собрал исписанные листы и встал. — Сделаю-ка я одну вещь. Не ради вас, а так, просто. Буду вынашивать часть моей истории до завтра, а у вас за это время появится возможность доказать, что ваша Кристабель его не убивала.
Сюзан растерялась и нахмурилась.
— Вы меня не понимаете, — энергично продолжал журналист. — Дело вот в чем. Вы пишете детективные рассказы, мне доводилось прочесть парочку. Они неплохи, — поспешно добавил он, глядя на Сюзан. — Вот вам возможность попытаться распутать реальное преступление.
— Но я не хочу… — начала Сюзан.
— Нет, хотите, — перебил он тоном, не допускающим возражений. — На самом деле вам придется. Видите ли… ваша Кристабель под подозрением. Вы ведь знаете, что перстень, который она носит…
— Когда вы его видели?
— Разве это имеет значение? — нетерпеливо воскликнул он. — Журналист все видит. Мы говорим о перстне.
— Но он с аметистом, — как бы защищаясь, сказала Сюзан.
— Да, — мрачно согласился Джим. — Он с аметистом. А Марс видел красный камень. И видел его, как теперь стало ясно, на правой руке. Руке, в которой был револьвер. И Кристабель носит свой перстень на правой руке.
— Но, — повторила Сюзан, — это же аметист.
— Гм, — произнес журналист. — Это аметист. А недавно я спросил у Марса: “Как называется вон то цветущее вьющееся растение?” А он говорит: “С красными цветками, сэр? Это глициния”.
Джим замолчал. У Сюзан сдавило сердце.
— Цветки были, конечно, пурпурные, — тихо сказал журналист. — Цвета темного аметиста.
— Но Марс узнал бы перстень Кристабель, — сказала Сюзан, немного подумав.
— Может быть, — ответил журналист. — А может, он вообще не хотел упоминать об этом красном перстне. Возможно, впервые заговорив о нем, Марс был напуган. Может, у него не было времени разобраться со своими впечатлениями.
— Но Марс… Марс признался бы в убийстве, он не стал бы…
— Верно, — серьезно сказал Джим Бёрн. — Не стал бы. Эта теория выглядит убедительно. Но так не бывает. Люди не убивают и не признаются в убийстве за кого-то другого. Если мы говорим о предумышленном убийстве, а не о пьяной драке, когда может случиться все что угодно, должен быть мотив. И тут у нас сильный, глубоко личный и эгоистический мотив — не забывайте! — побуждающий к безотлагательному действию. Мне надо спешить. Итак, посылать мою историю о глицинии?..
— Нет, — сказала Сюзан, и у нее перехватило дыхание. — Ох, нет. Пока не посылайте.
Джим взял со стола шляпу.
— Спасибо за машинку. Собирайтесь с мыслями и принимайтесь за работу. В конце концов, об убийствах вы что-то знать должны. Пока.
Дверь затворилась, треснуло полено в камине. Сюзан долго оставалась неподвижной, потом пересела к письменному столу, придвинула к себе лист желтой писчей бумаги и написала карандашом: “Действующие лица; возможные мотивы; зацепки; вопросы”.
— Удивительно, — подумала она, — насколько реальная жизнь отличается от своей имитации в литературе, но до чего же они похожи. Как ужасно похожи!
Она еще писала, когда властный стук в дверь заставил ее карандаш воткнуться в желтую бумагу, а сердце уйти в пятки. Однако оказалось, что это всего лишь Микела Бромфель, которой требовалась помощь.
— Ох, мои ноги, — жаловалась Микела. — Кристабель спит или что-то в этом роде, а слуги на кухне боятся даже собственных теней. — Она замолчала и ткнула себе пальцем сначала в одно бедро, потом в другое. — У тебя есть какая-нибудь мазь? Я просто с ума схожу. Это ведь не комариные укусы. Даже не знаю, что это. Смотри!
Она села, задрала белую юбку, и, скатав тонкие чулки, обнажила алые полосы с неровным верхним краем, кольцом охватывавшие пухлые белые ноги повыше колен.
Сюзан посмотрела и едва не захихикала.
— Это н-ничего, — сказала она, сотрясаясь от сдерживаемого смеха. — Всего лишь чигу[17]… Сейчас найду что-нибудь. Спирт.
— Чигу, — недоуменно повторила Микела. — Это что такое?
Сюзан ушла в ванную.
— Мелкие насекомые, — крикнула она оттуда. “Где спирт?” — Их много в сосновых лесах. Сейчас обработаю, к утру все пройдет. — Сюзан взяла склянку и через спальню вернулась в крошечную гостиную.