Паук
Что известно пауку о Моцарте? Решительно ничего. Однако он с удовольствием слушает сонаты этого великого композитора.
ПАУК — это я, я тоже ничего не понимаю в музыке, однако с удовольствием ее слушаю. Мне уже приходилось упоминать, что истинно в этом мире только одно — сомнение? Так вот, на самом деле истинна только музыка. Мы можем сомневаться во всем, кроме музыки, музыка — это вездесущее бытие, она подобна морю, окружающему рыбу, или воздуху, по которому летит птица, или желанию, переполняющему влюбленного. Музыка — это струящийся поток, то еле слышный, то подавляющий. Музыка очаровывает и волнует нас. Но самое главное — что она настоящая, настоящая потому, что она действует на нас, заставляет нас расти изнутри, шириться, она заполняет собой все наше существо. И мы наконец понимаем, что эти заполненные до краев существа — это мы и что хотя нам прекрасно известно, что мы конечны, но благодаря музыке внутри нас возникают новые вселенные. В какой-то момент музыка начинает ослабевать и наступает тишина. И вот, убегая от этой невыносимой тишины, мы теряемся, сбиваемся с пути и потом совсем перестаем слышать еще так недавно раздававшиеся звуки. Музыка, однако, все еще дает о себе знать — тогда, когда нам удается различить гармонию в хаосе, красоту в уродстве или найти счастье в обыденности. И тем не менее музыка лжива — во-первых потому, что в этом мире, если он вообще существует, нет ничего истинного. А во-вторых, музыка искажает суть бытия. Но ведь я же паук. Или я все-таки не паук?
Тишина
(1)
Я вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Потом включил свет и огляделся по сторонам. Пустой стул.
Холодная кровать.
И тишина.
(2)
Не говори ничего.
Я боюсь, что звук твоего голоса прервет нить тишины, которая связывает наши чувства.
Но эта ледяная нить обжигает холодом мою душу.
Прошу тебя, скажи что-нибудь!
(3)
Твои губы молча произносят: “Не приближайся, не уходи, нет”. А я мечтаю, чтобы они дрожали, как губы Молли Блум, и говорили “да”.
И говорили “да”.
И говорили “да”.
(4)
Ты позвала меня?
Если бы я услышал твой тихий зов, пусть даже во сне, я бы сразу откликнулся. Я бы сказал вслух “да”. Но и во сне мне удавалось расслышать только тишину.
Только ее.
И я был совсем один.
(5)
“Звуки этого мира лишь капля на дне бездонной чаши вселенской тишины”, — сказала она.
Я ответил: “И ты тоже капля. И я выпью ее”.
Спустя мгновение снова настала тишина.
(6)
Ночью, читая книгу Расула Гамзатова “Мой Дагестан”, я наткнулся на следующие строки:
Я закрыл книгу “Мой Дагестан” и замолчал. С неба падала тишина, и я стал ее слушать.
(7)
Я вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
Потом включил свет, однако он не включился.
Тогда я принялся ощупывать пространство вокруг, но не
смог найти ни пустого стула, ни холодной кровати.
Их не было.
Не было.
Не было.
Окруженный пугающей тьмой, я не видел ничего, кроме тишины.
Индиец
РАССКАЖИ мне какую-нибудь историю.
Он удивленно посмотрел на меня и с улыбкой ответил: