– Так много или мало? Мой отец говорит, что, если хочешь убить время, развлекаясь с женщиной, нужно заплатить ей не меньше ста тысяч вон[7].
Теперь Соён хотелось оторвать ему не язык, а голову. Малец, у которого еще молоко на губах не обсохло, обращался с ней как с проституткой, а Йохан только поднес палец к губам и сказал: «Тс-с». Вдруг в груди Соён поднялась дурнота. На языке словно возник вкус порошка из острого перца. Ее затошнило, перед глазами все расплылось. Соён стояла у стола и смотрела в размытые лица двух человек. Йохан пытался что-то ей сказать, но она ничего не слышала. Вместо этого в ее ушах, словно разговор по телефону, зазвенел диалог каких-то незнакомцев.
– Все в порядке, – голос пожилой женщины.
– Баба, что ты говолишь? – на этот раз ребенок.
– Нужно просто родиться заново, – снова женщина. – У тебя будет шесть возможностей переродиться.
Затем перед глазами что-то вспыхнуло, и непонятные голоса смолкли. На этом вообще все звуки, которые могла слышать Соён, прекратились. Она подняла голову и взглянула на нахального мальчика и симпатичного Йохана. Точнее, она хотела поднять голову и взглянуть на мальчика и Йохана, но в тот миг у Соён не было ни головы, ни глаз, поэтому она ничего не смогла сделать. От нее осталось только сознание, сверкающее светлячком в абсолютном мраке, и она смутно чувствовала, что все в мире исчезло.
Соён подумала, что, возможно, кто-то из сильных мира сего нажал на ядерную кнопку, или, возможно, Земля столкнулась с астероидом и разлетелась на кусочки. Важно было лишь то, что от Земли, на которой она прожила двадцать девять лет, больше не осталось ни пепла, ни пыли. Исчезновение планеты и его причины для Соён не имели никакого значения. Мир встретил свой конец, и ее мучил лишь один вопрос: почему только у нее одной осталось сознание? Ей даже почудилось, что она попала в ад и сможет полностью исчезнуть, лишь проведя вечность в таком состоянии. Но эта фантазия оказалась мимолетной, и вскоре Соён пережила настоящий ад. У нее не было физической формы, но голову вдруг пронзила страшная боль. Или грудь? А может, живот? Или даже бедра? Затем сквозь тьму безымянной нитью просочился белый свет. Боль еще усилилась, а бестелесное «я» попыталось закричать.
– А-а-а-а-а!
Из груди вырвался крик, похожий на вой зверя. Тонкая ниточка света превратилась во взрыв, озаривший мир вокруг. Оглядевшись по сторонам, Соён поняла, что оказалась в крошечной комнате, где жила во время учебы в магистратуре. Комнатушка площадью в три пхёна[8] была настолько тесной, что в ней помещались только кровать, вешалка и складной столик. Соён поднялась на кровати. Пижамные штаны лавандового цвета были влажными в районе ягодиц: ночью у нее начались месячные. Девушка взяла рулон туалетной бумаги, стоявший на тумбочке, отмотала немного и приложила к мокрым пижамным штанам. Затем сунула руку под подушку и достала мобильный телефон. Девять часов семь минут утра, третье мая две тысячи пятого года. Это значило, что будущая смерть родителей, открытие центра психологической помощи и встреча с Йоханом оказались сном. Соён не могла поверить, что три года, в течение которых каждый миг она проживала с обычной скоростью, без каких-либо перемоток или пропусков, могли ей присниться.
– Я пошла в ванную, ворча, что в жизни случается и такая бредятина, но там потеряла сознание. Мое отражение в зеркале… принадлежало не двадцатишестилетней девушке. Вот тут-то и начался ад. Все вокруг помолодели, и даже мои родители были живы и здоровы, и только я вернулась в прошлое такой, как была. Вернулась в тот момент, когда ты родилась.
Соён достала из ящика стола толстую тетрадь. С третьего мая две тысячи пятого года она начала записывать свою жизнь, потому что записи всегда надежнее воспоминаний.
– А вы уже были в больнице? Если вы примете лекарство, вам станет лучше. У моей бабушки тоже была похожая болезнь, – сказала Джэи.
Она всерьез подумала, что Соён немного похожа на сумасшедшую. Это было страшно и грустно одновременно. Джэи хотела, чтобы хоть кто-то ей поверил, но как только такой человек появился, девочка не могла не думать, что у него не все в порядке с головой. Странное противоречие.
– Ладно другие, но неужели даже ты мне не веришь? Это же из-за тебя случился конец света. Хотя бы ты должна мне поверить! Сон Джэи, сейчас не время расслабляться. Если ты что-то сделаешь не так и снова умрешь, я вернусь в свои двадцать шесть в таком виде!
Соён вытаращила глаза, пытаясь вложить в это действие всю силу убеждения, на которую была способна, но во взгляде Джэи читался только ужас.