Дженни перечитала последний абзац. Достаточно ли она официальна и суха? Не слишком ли откровенна? Не слишком ли хвалит Дика? Нет, не слишком!
Она напечатала: «Готова к выполнению нового задания. С уважением — Дженифер К. Хоуп, агент Вашингтонского отдела Федерального бюро расследований». Число, подпись…
— Готово!
Молодой человек оторвался от созерцания пейзажа за окном, встал, собрал листки, пересчитал их, пронумеровал, ставя аккуратные цифры рядом со штампом, сложил в папку, каким-то непонятным устройством моментально прошил их нитками, залил нитки сургучом, приложил к сургучу печать.
«Архивная крыса!» — подумала Дженни. Не зло подумала, а с презрительной жалостью, с какой всякий истинный оперативник относится к погрязшему в бумагах аппаратчику. Потом она вспомнила, как сама день за днем наводила порядок в картотеке «Детективного агентства Балдмэна», и устыдилась.
— Просто мне повезло, — сказала она.
Молодой человек вспыхнул, но удержался от резкости и сказал спокойным, бесцветным голосом:
— Подождите здесь. Вас вызовут.
Дженни осталась одна.
Но ей не было одиноко. Она знала, что совсем недалеко, в этом здании, есть люди, которые видят в ней не рядового агента, каких тысячи, а верного товарища. Ей хотелось верить, нет, она верила, что Гарри Балдмэн относится к ней именно так, пусть и не без некоторой снисходительности. Что же касается Дика, тут она рассчитывала и на большее… Вот почему она не одинока, вот почему спокойна настолько, что даже предстоящая встреча с «великим и ужасным» директором ФБР Джоном Эдгаром Гувером ее не слишком волнует. Ну, поговорят, так что?
— Что ты хочешь сказать, Гарри?
Балдмэн достал сигару и стал освобождать ее от целлулоидной оболочки.
— Я хочу уйти. По-моему, я ясно выразился.
— Ты хорошо подумал?
Джон Эдгар Гувер провел рукой по столу, точно хотел смахнуть с него пылинку. Невидимую и несуществующую. Этот непроизвольный жест был хорошо знаком Гарри Балдмэну, он означал, что директор раздражен и готов учинить подчиненному разнос.
— Господин директор, позвольте напомнить, планируя операцию в Локвуде, мы говорили и о том, что это будет моим последним заданием. Все-таки возраст, силы не те…
— Не прибедняйся, ты еще не старик, ты еще крепок, ты…
— Да у меня волос-то не осталось, — перебил Балдмэн, думая, стоит ли закуривать сигару или это будет вопиющим нарушением субординации. — Песок сыплется. Выпить толком не могу, враз скисаю.
— Пить тебе не обязательно, — сказал Гувер. — Пить вообще вредно.
Гарри Балдмэн рассмеялся про себя. Ему было прекрасно известно, как Джон Гувер стяжал себе славу трезвенника. Со времен «сухого закона» он ни разу не появился на фото в газетах с бокалом в руке. Фотографам нестрого запрещалось снимать его в неформальной обстановке. И никто не посмел ослушаться… На деле же Гувер любил божоле и в узком кругу посвященных слыл тонким ценителем вин.
О нем, о Джоне Эдгаре Гувере, вообще мало кто и мало что знал. Число посвященных исчислялось единицами. Ну, первый помощник и поверенный во всех делах Клайд Толсон; ну, Мелвин Пурвис, некогда «правая рука» директора ФБР, уничтоживший «преступника № 1» — грабителя и убийцу Джона Диллинджера; ну, еще Гарри Балдмэн, с которым Гувер познакомился во времена неутихающих войн с бутлегерами[21], когда он еще только грезил о тотальном контроле над всем и всеми.
Сейчас Гувер был на вершине власти. Коренастый, коротконогий, весом под сто килограммов, упрямый как буйвол, переживший не одного президента и некоторых — в первичном смысле слова, он восседал на Олимпе, и ничто не могло изменить его главенствующее положение. Потому что основу его пьедестала составляли бесчисленные досье едва ли не на треть населения Соединенных Штатов. А кто без греха?
Балдмэн не сомневался, что в недрах штаб-квартиры, в архивах, спрятанных глубоко под землей, есть картонная папка, на которой выведено и его имя. Довольно пухлая папка, и в ней найдется немало того, что при желании легко поставить ему в вину, более того, за что можно упрятать за решетку лет эдак на восемьдесят. Хотя этого он не боялся. Он этого никогда не боялся, потому что ни прежде, ни теперь не метил в начальники и потому что у него была личная причина хранить верность ФБР. Давным-давно гангстеры из шайки «Чикаго блэк догз» расправились с его семьей в отместку за арест их главаря, и он поклялся, что положит жизнь на то, чтобы извести их под корень в как можно большем количестве. Человек же, поставивший себе такую цель, руководству не опасен.