— Ну что? Теперь попробуешь набело? — предлагаю я. Он решительно кивает. Ему важно закончить письмо еще при свете солнца.
Я снова подтачиваю карандаш, чуть скругляю острый кончик серебристого грифеля — и вставляю инструмент в его пальцы.
— Готов?
— Да…
Я легонько касаюсь его плеча. Чуть напрягшись, он делает два больших вдоха. Моя ладонь остается у него на плече. И лишь когда он склоняется над чистым листом, я отнимаю руку, чтобы поправить карандаш в его пальцах.
После каждого тщательно выписанного иероглифа мальчик поднимает голову к солнцу, и глаза его движутся под закрытыми веками, словно по памяти проверяя написанное. Возможно, таким образом он вспоминает, что и как выводили пальцы отца на его спине. Но мне так и чудится, будто в эти секунды он беседует с Богом Солнца на языке, известном лишь им двоим.
Мама!
Спасибо, что каждый день готовишь мне вкусное бенто.
Я очень рад, что ты моя мама.
Надеюсь, теперь ты сможешь подняться на самые разные горы.
Только у меня к тебе просьба.
Через год я пойду в седьмой класс.
Я уже не в там возрасте, чтобы ты осыпала меня поцелуйчиками.
Его пальцы откладывают карандаш, плечи медленно расслабляются. Даже самые сложные из иероглифов, которые долго не давались ему в черновиках, в итоге выглядели очень даже неплохо.
— Отличное вышло письмо, Такахико!
Расположение текста на листе и количество букв в каждой строке он продумал очень толково. И даже подпись проставил в точности там, где нужно, — не только с отступом от текста, но и с небольшим пробелом внизу.
— У тебя красивое имя! — говорю я. Он смущенно улыбается. Я сгибаю листок пополам, прячу в конверт.
— Ну вот… держи! ― говорю я и вкладываю письмо в его руку.
— Сколько я вам должен? — спрашивает он, поднимаясь.
Во сколько оценивать такую «работу», я даже не представляю. Скорее уж, я и сама не прочь отблагодарить его как-нибудь.
— Давай ты просто заплатишь за бумагу. Сколько там… один комплект — сто иен? Уступаю за пятьдесят!
— Да что вы?
От радости он замирает, не зная, что сказать.
— Купишь маме самую красивую гвоздику, — добавляю я.
— Огромное вам спасибо! — выпаливает он наконец. И, спохватившись, выуживает из кошелька монетку в пятьдесят иен.
Если бы в дырочку этой монетки он продел красивый шнурок, я бы носила ее на груди как медаль, подумалось мне[23]. Что ни говори, а такой работой и правда можно гордиться!
Сама я дарила подарок на День матери только однажды. Когда была такой же первоклашкой, как сейчас Кюпи-тян. На деньги, полученные еще на Новый год от тетушки Сусико́, я купила Наставнице букетик красных гвоздик. Конечно, мне хотелось ее порадовать. Но это обернулось катастрофой.
Пристально посмотрев на цветы, что я протянула ей, Наставница сухо объявила:
— А я предпочитаю японские гвоздики. Миниатюрные и изящные. Надэсико́[24] — вот что нужно дарить на День матери! А не эти голландские лопухи, которые всучивают наивным покупателям флористы со своими оранжереями…
Резким движением она вернула мне букет, даже не развернув его. И добавила:
— Ступай и верни это продавцу! Нечего тратить деньги на эти жалкие сорняки, которые к утру все равно завянут…
Я проревела весь остаток дня. Заливаясь слезами, добрела до ближайшей цветочной лавки и сквозь рыдания объяснила продавцу, что случилось. Хвала богам, тот вошел в мое положение и выкупил мой «подарок». Но даже теперь, когда я прохожу мимо его витрины, горькое воспоминание разъедает меня изнутри.
Откуда мне было знать, что в тот день Наставница тайком проследила за мной? И даже написала об этом своей подруге Сидзуко, жившей в Италии. В том письме она горько раскаивалась, что так со мной обошлась. Похоже, она никак не ожидала от меня такого подарка. И отказалась от моих цветов, да еще так резко, чтобы хоть как-то замаскировать свое удивление, хотя на самом деле страшно ему обрадовалась.
Вот как вышло, что я дарила ей гвоздики только раз в жизни. Но с тех пор на каждый День матери мы обе вели себя так, словно этого праздника не существует.
Наверное, потому я и не умела праздновать этот день. Когда все вокруг только и повторяют: «День матери, День матери», я ощущаю себя как рыба, вынутая из воды. Ведь если в такой день тебе некому дарить гвоздики, ты не имеешь права на существование…
23
Японские монеты в 5 и 50 иен (ок. 5 и 50 центов США соответственно) выпускаются с круглым отверстием в центре. Традиция эта восходит к Средневековью, когда в ходу еще не было кошельков и скопившиеся монеты нанизывали на шнурок, упрощая их транспортировку и сохранность. А поскольку цифра 5 символизирует богатство и благополучие, именно с этими монетами старинный обычай поддерживается до сих пор. Эти монеты легко отличить от других на ощупь.
24
Надэсико (