2. Не промывая, заваривайте на пару́ небольшими порциями (от 30 до 60 секунд).
3. Ощутив приятный аромат, выключите огонь; разложите листья на бамбуковом сите и хорошенько их разотрите.
4. Полученную кашицу прокалите на сковороде без жира (не торопясь, на малом огне).
5. После того как основная влага испарится, разложите листья на разделочной доске и размельчите еще немного ладонями (только не обожгитесь!).
6. Повторите операции 4 и 5 до полного испарения воды.
7. Дайте массе просохнуть. Ваш чай готов!
Касико
Следуя рецепту Наставницы, я пропарила, обжарила и заварила чайные листья. Риск обжечься был и правда велик, поэтому все операции я выполняла сама, а Кюпи-тян только наблюдала. Ладони мои покраснели, но я все размалывала листья в мелкую крошку, то и дело стискивая зубы.
Уже к середине процесса Кюпи-тян заскучала и убежала во двор играть со скакалкой. Услышав, как она скачет, госпожа Барбара позвала ее к себе, и малышка отправилась к соседке в гости. Эти двое прекрасно ладят друг с дружкой.
— Раз, два, три — хоп! Раз, два…
Пока они играли и распевали детские песенки, я перемешивала деревянной лопаткой размельченные листья на сковородке. И как только те прокалились до нужной кондиции, по всему дому расплылся приятный чайный аромат.
На следующий день мы с Кюпи-тян задумали пойти собирать полынь, чтобы в четыре руки приготовить рисовые клецки данго с полынью. И этот новый домашний чай я решила приберечь для завтрашней трапезы.
* * *
На следующее утро, позавтракав у Мицуро, мы с Кюпи-тян отправились за полынью. Искать ее долго не нужно: она в изобилии растет на холме вдоль дороги, ведущей к храму Дзуйсэн-дзи. Для нашей цели мы собирали совсем молодые, только что распустившиеся побеги.
Насобирав полыни, мы вернулись ко мне и пообедали пастой с соусом «наполитано». А уже после обеда принялись лепить данго на полдник.
Пока бобы адзуки варились в горшочке, превращаясь в густой бордовый сироп, я вскипятила на соседней конфорке воды и побросала в нее полынь для бланшировки. Вода в кастрюле тут же стала густо-зеленой и наполнила кухню запахами весеннего леса.
В открытое окно задувал ветерок. Со склона холма за домом доносились трели соловья. Голосил он еще не очень умело, но с наступлением лета, безусловно, будет на высоте.
Кюпи-тян — в детском фартуке, с банданой на голове — бегала по кухне и жизнерадостно напевала свой любимый «Эдельвейс»[27]. Эту мелодию она поет всегда, когда счастлива или просто весела. Наверное, и сама не знает почему. Возможно, именно эту песню в младенчестве пела ей мама?
Слушая, как она воспевает альпийские эдельвейсы, я отбросила на бамбуковое сито бланшированную полынь, хорошенько отжала ее и, крупно порезав, засыпала в глиняную ступу.
— Поможешь мне? — попросила я, подвигая ступу поближе к Кюпи-тян. Вообще-то я хотела, чтобы она просто придерживала ее, пока я буду молоть. Но она тут же схватила пестик и решительно заявила:
— Я сама разотру!
Кон-н, кон-н, кон-н… Вцепившись в несчастный пестик обеими руками, она стучала им в ступке, продавливая травяную массу до самого дна, — точь-в-точь как взрослые, когда месят тесто для мо́ти. Что тут скажешь? Малышка малышкой, но уже в таком возрасте, когда хочется все делать самой… Наблюдая за ней, я лишь добавляла в ступу то клейкой рисовой муки, то шелковистого тофу, а Кюпи-тян перемешивала все это снова и снова.
И вот, пока в горшочке доходил бобовый сироп, мы принялись скатывать из этого теста зеленоватые клейкие шарики размером с грецкий орех. В каждом шарике мы делали пальцем небольшую вмятину, чтобы проваривался до сердцевины.
Когда же все тесто закончилось, я опустила клецки в кипящую воду, и постепенно, шарик за шариком, они стали всплывать на поверхность. Доставать их Кюпи-тян тоже захотела сама, поэтому я подставила ей под ноги скамеечку, сунула в руки шумовку и сказала:
— Вынимай только те, что уже всплыли!
Усвоив задачу, Кюпи-тян уставилась на воду в кастрюле. С тем же забавным выражением лица, с каким выуживала ситечком из лотка золотую рыбку на прошлом празднике лета.
Что говорить — таких воскресений, которые мы можем проводить с нею вместе, будет теперь все меньше. У нее появятся друзья, с которыми куда веселее. И возможно, уже совсем скоро она заявит, что, если мне так хочется сладостей, я прекрасно могу сготовить их сама и она мне для этого не нужна.
«Эдельвейс» (англ. Edelweiss) — популярная песня из бродвейского мюзикла «Звуки музыки» (1959). Музыка Р. Роджерса, слова О. Хаммерстайна. В японском переводе исполняется на эстраде с начала 1960-х гг.
