― Это дом моей подруги в Комати, — пояснила она. ― С террасы на ее крыше обзор просто фантастический!
Но для большей радости и общего удовольствия гости должны принести с собой что-нибудь поесть. И потому ближе к вечеру я принялась готовить онигири с мясными консервами. А Кюпи-тян принесет куриные котлетки от Мицуро. На самом деле мне хотелось, чтобы муж и отец присоединился к нам, но это было невозможно: именно в праздничные дни он слишком занят в кафе. Чтобы исполнить свое пожелание — добиться процветания в бизнесе! — он работает изо всех сил…
Закрыв магазин чуть раньше обычного, я поспешно переоделась в юкату и выбежала из дома.
Мадам Барбара сообщила по телефону, что заказывает ростбиф в мясной лавке перед вокзалом и при таком раскладе всем нам будет удобнее встретиться уже на месте, то есть в доме ее подруги.
Поймав такси, мы с Кюпи добрались по нужному адресу. «Большая вечеринка на маленькой крыше» была уже в самом разгаре. Едва мы поднялись наверх, как в вечернее небо с оглушительным свистом взмыла первая ракета. Вся публика на крыше закричала от радости. Мадам Барбара, прибывшая раньше нас, даже успела зарезервировать для Кюпи-тян «королевское» место в первом ряду, у самых перил.
Сама я, даром что живу в Камакуре, не ходила любоваться фейерверками уже лет десять, а то и больше. В последний раз, кажется, мы ходили с тетушкой Сусико, которая случайно в тот день навестила нас.
Как бы там ни было, с такого потрясающего места, как эта крыша, я не наблюдала фейерверки еще никогда.
Хозяйка крыши извинилась перед госпожой Барбарой за то, что с наших мест не видно, какие красивые букеты слагаются отражениями в воде. Но для нас это значения не имело. Во все глаза мы следили за каждой ракетой, что взмывала в воздух, разворачивалась цветком и, тускло мерцая, растворялась в вечернем небе.
Что ни говори, а любоваться фейерверками под открытым небом, потягивая пиво из банки, закусывая шашлычками якитори и солеными бобами эдомамэ, но при этом не толкаться ни с кем локтями — это большая редкость, чудо для глаз и настоящий пир для души.
Прекрасные цветы, распускающиеся огненными кольцами в ночных небесах, растворялись до обидного быстро, и мы распахивали глаза как можно шире, чтобы не упустить их мимолетные танцы ни на секунду.
Неожиданно я вспомнила о Такахико. Интересно, смотрит ли мальчуган сегодняшний фейерверк? Он говорил мне, что умеет отличать солнечный свет от ночной темноты. Так, может, он способен различить и огни фейерверка?
Восторгаясь чьей-либо проницательностью, люди часто говорят о так называемом третьем глазе. У Такахико не было третьего глаза, но его оптика была точнее: он смотрел на мир глазами души. Все люди и вещи, которые он различал по ту сторону тьмы, являлись ему в форме душ или духов…
Хотела бы я иметь такой дар!
Завороженная Кюпи-тян таращилась в небеса, не смея пошевелиться. Наверняка то был не первый салют в ее жизни, но если судить по ее мордашке, ничего подобного она не видала никогда в жизни. Казалось, эта девочка не отрывала глаз от неба, следя за всполохами фейерверков.
Домой мы возвращались по аллее Данкадзура втроем с госпожой Барбарой. Она шагала справа, я слева, а Кюпи-тян посередке держала нас за руки.
— Какая же красотища, скажи?
— Твои онигири с колбасным фаршем, Поппо-тян, были просто объеденье!
— На следующие фейерверки — только опять сюда!
Впечатления от вечера, понятно, у каждой были свои.
Пока мы шагали все вместе, рука в руке, я вспомнила волшебный фокус, которому меня научила госпожа Барбара минувшей зимой. А точнее, 31 декабря, когда мы с ней отправились в храм ударить в колокол в знак прощания с уходящим годом.
Для этого фокуса нужно просто закрыть глаза и повторять про себя: «Кира́-кира́… Кира́-кира́!»[44] — пока не увидишь, как во мраке твоего сердца, одна за другой, зажигаются звезды.
С тех пор я пользуюсь этим фокусом довольно часто. А когда-нибудь научу ему Кюпи-тян. А также всем остальным чудесам, какие только смогу передать ей — от всей души, без остатка.
Все эти летние каникулы Кюпи-тян и днюет, и ночует у меня. Сама она от такой кочевой жизни в восторге, но Мицуро-сан, похоже, сильно по ней скучает. А у меня, конечно, просто душа порхает от мысли, что и днем и ночью она рядом со мной.
Когда я живу одна, с утра могу и не завтракать, по настроению. Но с первоклашкой на шее расслабляться никак нельзя. Каждое утро я завариваю суп мисо, готовлю рис или жарю какой-нибудь омлет. А из риса, оставшегося после завтрака, в подражание Мицуро леплю онигири — на обед для себя и на полдник для Кюпи-тян.
44
Кира́-кира́ (