— Ну конечно… Их ведь тоже можно съесть! — убеждены мы обе. И только фанат картона Мицуро-сан почему-то считает иначе. Он напирает на то, что из картонных стаканчиков все-таки есть удобнее. Но это ужасно. Ведь тогда и картонка, и ложечка после еды превращаются в мусор!
В общем, сходить за итальянским мороженым, съесть его на скамеечке перед желатерией, а уже потом вернуться домой — наше новое и главное развлечение этим летом. По шоссе мимо нас несутся машины, и в целом, конечно, пейзажик так себе. Но уже от того, что я сижу вот так с Кюпи-тян и таращусь на автомобили, облизывая вкуснейшее мороженое, на меня нисходит абсолютное счастье.
Уверена: такой счастливой я не стала бы, даже выиграй я триста миллионов иен во Всеяпонскую лотерею[46]. Готова заявить это во всеуслышание. А также задрать в небо вафельный стаканчик, как факел у статуи Свободы в Нью-Йорке, и поприветствовать Кюпи-тян лучшим на свете мороженым так, чтобы ею гордился весь белый свет!
Праздник Черного Дзидзо́ отмечается в храме Какуо́н-дзи каждый год — в ночь с десятого на одиннадцатое августа[47]. До этого лета Кюпи-тян все ждала, когда она пойдет в школу, чтобы ей наконец разрешили отправиться туда к заветной полуночи. Но ведь и я сама, даром что живу рядом с храмом, еще ни разу там не была!
Никогда не думала, что Кюпи-тян, если ей приспичит, сможет проснуться в полночь. Но она сумела. Завела будильник и проснулась, как большая.
Шататься по городу ночью втроем было так странно, будто мы блуждали в чьем-то огромном сне. А улицы на нашем пути были такими тихими, что меня охватило сомнение: все ли в порядке сегодня? Но тут я заметила, что чем дальше, тем больше народу стекается к храму, и это меня успокоило.
Впервые в жизни увидев каменную фигурку Черного Дзидзо, Кюпи-тян прыснула со смеху:
― Прямо как трусики!
И то правда. На ликах этого святого контуры носа обычно переходят в брови плавными, слегка удивленными дугами, напоминающими женские трусики. Зачем ему такое лицо — не знаю. Может, с таким удивлением легче передавать наши пожелания усопшим?
По случаю праздника на обочинах храмовых дорожек всю ночь работали уличные торговцы. Пекарня «Аллея Парадайз» — та самая, что печет «булочки с улыбкой», — предлагала фигурки святого Дзидзо из хлеба с активированным углем. Но совсем оголодавший Мицуро-сан все же купил большую порцию одэ́на[48], и мы дружно уплели одэн на троих. Истекая потом, мы жевали конняку из водорослей и не могли удержаться от смеха: ну в самом деле, зачем хлебать горячий суп из общей миски в такую жару? Бедная Кюпи-тян просто загибалась от хохота.
Вот такой мне и запомнилась та чудесная ночь. Седые статуи старого Дзидзо, горячий одэн на троих, наш долгий безудержный смех. И моя робкая надежда на то, что это безграничное счастье доберется-таки до Наставницы на том свете.
А еще через несколько дней наступал Обо́н[49], и нам предстояло ехать к родителям Мицуро. Для меня эта встреча была первой, и я никак не могла решить, что надеть на себя и что выбрать в подарок для них.
— Одевайся как обычно! — советует Мицуро. — Будешь слишком усложнять — они сами смущаться начнут. Держись проще, веди себя естественно…
Но откуда мне знать, что для них «как обычно»? Уже вроде бы собрав в дорогу вещи, я снова и снова выкладывала то, что казалось лишним, заменяла чем-нибудь поудачнее. И так несколько дней подряд! В доме родителей мы решили провести три ночи, а на обратном пути заехать в курортную деревушку, поплескаться в горячих источниках, да там же и заночевать. Итого — четыре ночи, пять дней. Все, что понадобится каждому. Багаж получился солидный.
Перелетев на Кюсю, мы взяли в аэропорту машину напрокат. До родительского дома путь оказался неблизкий. Мы оставляли позади гору за горой, пересекали мосты и тоннели, но все никак не могли доехать. А поскольку у меня прав нет, муж провел за рулем всю дорогу. Я очень жалела его и старалась хоть как-то поддержать разговором из соседнего кресла, но посередине пути меня укачало, и я отключилась, уже начинало темнеть. Из Камакуры мы вылетели с утра, но к родителям Мицуро прибыли уже в сумерках. Пейзажи по дороге были совершенно фантастическими, и к концу дня мне начало казаться, что вокруг нас уже и не Япония, а какая-то горная азиатская страна.
Как только мы вышли из машины, мать Мицуро встретила нас словами:
— Представляю, как вы устали! Ну ничего, теперь отдохнете как следует…
Помню, меня до странного удивило то, как чисто она говорит по-японски. Как бы далеко мы ни забрались, это все еще Япония…
46
300 млн иен (на период написания книги) — порядка 2 млн долл. США. Обычный максимальный выигрыш во всеяпонскую лотерею «Такараку́дзи», даже при максимальном везении не превышает 20 млн иен.
47
«День связи с Черным Дзидзо́» (
48
Одэ́н (
49
Обо́н (