В сравнении с моим домом то была совершенно другая планета. Признаюсь, поначалу от такого количества диковинных предметов у меня кружилась голова. А ведь у каждого из них, несомненно, своя история!
Очевидно, и засыпать, и просыпаться здесь привыкли рано, потому что наша вечеринка закончилась уже после двух бутылок пива. Свекровь нагрела ванну, и я пошла мыться первой.
Когда же я вышла из ванной, в гостиной уже не было ни души. Телевизор выключен, свет погашен. Я двинулась по коридору на цыпочках, стараясь не заблудиться. Отыскала лестницу, поднялась на второй этаж. Свет горел только в одной комнате. Осторожно заглянув внутрь, я увидела Мицуро. Кюпи-тян, вероятно, заснула со стариками.
На полу у кровати Мицуро был постелен футон[54].
— Как-то все странно, тебе не кажется? — сказала я, промакивая волосы банным полотенцем.
— Что именно? — уточнил Мицуро. Он сидел, скрестив ноги, у себя на кровати.
— Ну, ты ведь здесь провел свое детство, так? И вот я теперь здесь…
Объяснить ему, что я чувствую, было непросто. Для него все было так естественно, что он даже не понимал, о чем я спрашиваю. Этот дом он знал как свои пять пальцев, и на то, чтобы представить, что я попала в совершенно незнакомую мне страну, его воображения уже не хватало.
— Приму-ка я тоже ванну! — сказал он. И, поднявшись, вышел из комнаты.
Какой же гигантский поворот совершается в моей судьбе, мечтательно подумала я. Никогда бы не подумала, что выйду замуж за человека, семья которого обитает в горах Сикоку! Жизнь и правда полна сюрпризов…
Я уже дремала при включенном свете, когда Мицуро вернулся в одних трусах.
― Ну как? Тебе лучше? — спросила я. Он бросил на меня озадаченный взгляд, и я уточнила: ― Тебя же укусила сколопендра!
— А! Ну, ты же меня как исцелила, так больше и не болит. Спасибо тебе! — ответил он и, потянув за шнурок светильника, выключил свет.
Тьма оказалась не полной. Сквозь неплотные занавески просачивался тусклый свет.
— Иди сюда…
Я уже собиралась заснуть под своим махровым покрывалом, когда Мицуро-сан пригласил меня. Я перебралась на кровать, помнившую совсем еще юного Мицуро-куна, и от смущения закрыла глаза. Мне чудилось, будто я опять старшеклассница.
Проснулась я под кваканье лягушек. Быстро оделась, спустилась вниз. Свекровь на кухне уже готовила завтрак. Я честно собиралась проснуться пораньше, чтобы помочь ей, но все-таки опоздала. А когда начала извиняться, она весело замахала руками:
— Да что ты! Поспала бы еще, Поппо-тян!
Очевидно, с подачи Кюпи-тян все в этом доме стали называть меня Поппо.
Внезапно дверь туалета открылась, и в кухню вошла бабушка. Свекровь тут же громко и отчетливо сообщила ей:
— Это жена Мицуро!
И я так же громко и медленно отчеканила:
— Очень приятно! Зовите меня Хатоко…
— Как, как? — переспросила бабушка. Похоже, мое настоящее имя плохо считывалось по губам.
— Поппо-тян, матушка! Это же Поппо-тян!― подыграла мне свекровь. Видимо, детское прозвище запоминалось легче, потому что бабушка тут же легонько поклонилась и, к моей великой радости, протянула:
— A-а! Какая радость! Добро пожаловать, Поппо-тян!
Моей же радости было просто не передать.
Не спеша позавтракав, мы еще немного поболтали за чаем, а затем все вместе отправились на могилу семейства Морикагэ[55].
Кладбище располагалось чуть в стороне от деревни. Накануне мы добирались сюда уже в сумерках, и я лишь теперь заметила, что дом этот со всех сторон окружают сплошные рисовые террасы и семена риса набухли уже до предела.
Бабуля вызвалась идти с нами и до середины пути даже сама толкала свою магазинную тележку.
Откуда ни возьмись, к нашему шествию присоединились сестра Мицуро и маленький Район. Кюпи-тян всю дорогу гонялась за бабочками, размахивая сачком своего двоюродного братца.
Свекор нес деревянную кадку с половником, а свекровь — цветы из сада. Мы с Мицуро замыкали шествие, пользуясь возможностью подержаться за руки, пока на нас никто не смотрит.
54
Футон (
55
Поскольку в 99 % случаев японцы своих покойников кремируют, самая распространенная форма захоронения в Японии — семейные могилы. Помимо могильного камня (монумента) с фамильными иероглифами, такая могила включает в себя место для цветов, полочки для подношений, воды и фимиама, а также крипту (погребальную емкость) для праха.