В тот день Вы даже написали в моем блокноте хайку Такахамы Киёси[71]:
Вот и я ощутил,Как смущенно краснею,Надышавшись молчаньем с тобой…
Возможно, Вы и не помните. Но ту страничку из блокнота я бережно храню до сих пор.
Мы оба — из тех, кто ползет по жизни с панцирем на спине. И в нашем с Вами небе солнце светит далеко не всегда. Но, несмотря ни на что, Ваша забота и нежность спасали меня всякий раз, когда я в них нуждалась.
И хотя я по жизни молчунья и не умею поддержать разговор, Вы всегда оставались со мною рядом, созерцая тот же пейзаж, что и я. Уже этого было достаточно, чтобы я могла сказать себе: «Ты не одна в своем одиночестве» и взять себя в руки. Как бы я хотела когда-нибудь стать такой же уютной жилеткой для Вас!
Но истинный смысл этого хайку открылся мне лишь недавно. Внезапно меня осенило: аптечная красноголовка — это же я сама! Ведь мои настоящие чувства к Вам и правда заставляют меня краснеть…[72]
Интересно, смогли бы Вы общаться с красноголовкой на языке цветов?
Буду счастлива, если мои «цветочные послания» достигнут Вашего сердца. А уж о том, чтобы гулять с Вами по лесу рука об руку, не смею и мечтать.
Иногда я останавливала перо, поднимала голову и глядела сквозь ветви деревьев на небо. Так, словно подзаряжала сердце его ослепительной чистотой.
Осторожно развязав ленту, я расцепила наш «трехногий тандем» и отложила усталую авторучку. Фантазии фантазиями, но мне и правда чудилось, будто все эти строки трудяга «Сэйлор» сочинил за меня.
Об эпизоде с красноголовкой госпожа Улитка поведала мне уже перед тем, как уйти. И два пурпурных бутона, качавшихся под ветром неведомо где, наложились в моем сознании на образы госпожи Улитки и ее любимого, с которым я никогда не встречалась.
Настолько полное слияние с «Сэйлором» я испытала впервые в жизни. Пальцы, сжимавшие инструмент, не ощущали вообще никакого веса. Казалось, сама авторучка исчезла и чернила вытекали из кончиков моих пальцев прямо на бумагу — с той же искренней нежностью, с какой сочинялись все эти слова.
На следующее утро, перечитав письмо в последний раз, я запечатала его в конверт. Снабдив послание тонким бумажным вкладышем с сухими духами. Чтобы, едва адресат откроет конверт, на него тут же повеяло едва уловимым ароматом, который, как я надеялась, идеально подходит госпоже Улитке. И помолилась за то, чтобы все мечты этой женщины, превратившись еще и в запах, проникли ее любимому в самое сердце.
* * *
А за несколько дней до этого я шагала по улице, и на глаза мне попалось объявление о сдаче помещения в аренду. Да не где-нибудь, а в двух шагах от храма Камакура-гу! Кажется, раньше там находилась какая-то лавочка — то ли букиниста, то ли антиквара, теперь уже и не вспомнить…
Я заглянула в витрину. Внутри было уже пусто. А всю наружную стену вокруг входа оплетали пышные побеги плюща.
Новость эту я тут же захотела обсудить с Мицуро, но поборола себя и для начала весь вечер обдумывала ее в одиночку. Так или иначе, срок аренды квартиры Мицуро вот-вот истекал, а что делать дальше — он пока не придумал.
Конечно, жить и работать в одном здании, как делал он до сих пор, и правда очень удобно. Но само это здание было расположено весьма неудачно — и, сколько бы Мицуро ни старался, клиентов У него было немного.
— Это потрясающее место! — сообщила я ему по телефону на следующий день, как только приняла решение. Да, такие важные вещи лучше всего обсуждать при встрече, но в будни о встречах приходится только мечтать, вот я и позвонила ему уже вечером, когда он точно был дома и мы могли поговорить не торопясь.
— Но аренда будет явно дороже… — озаботился Мицуро. — Здесь-то я хотя бы свожу концы с концами, потому что плачу за все сразу, вот и выходит чуть не вдвое дешевле…
Конечно, он колебался. Еще бы!
— Так почему бы не переехать сюда? — тут же предложила я. — Во-первых, тогда останется платить уже только за аренду кафе. Во-вторых, твоя работа будет совсем рядом с домом. И в-третьих, ты перестанешь постоянно тревожиться за Кюпи-тян, ведь она будет дома со мной!
К такому раскладу меня и привели вчерашние размышления. Пора уже прекращать эту жизнь «супругами по соседству». За прошедшие месяцы нашего брака я прекрасно изучила, каков Мицуро в быту, и была уверена, что сожалеть о таком решении потом не придется.
Киёси Такаха́ма (高浜虚子,1874–1959) — японский поэт и прозаик периода Сёва. Автор более 40 000 трехстиший хайку, четырех романов, включая «Мастер Хайку» (「俳諧師」 хайка́й-си, 1908), а также нескольких сценариев для театра но. Кавалер японского ордена Культуры (1954) и ордена Священного сокровища (посмертно). Бо́льшую часть жизни провел в Камакуре, которой посвятил множество стихотворений.
