Латинское слово для обозначения раба было servus — «слуга». От него происходит наше слово «сервировать», а также баварское приветствие Servus, что первоначально означало «ваш слуга», «к вашим услугам».
В последнее время среди историков разгорелась дискуссия о том, следует ли переводить латинское servus словом «раб». Спор возник в США, где потомки людей, которые были порабощены вплоть до XIX в., указали на то, что слово «раб» и работорговля подразумевают расчеловечивание и это унижает их человеческое достоинство.
Когда я предложил в качестве названия для лекции в Британском музее в Лондоне Slaves and Freedmen in Pompeii («Рабы и вольноотпущенники в Помпеях»), возник вопрос, не хочу ли я заменить slaves на enslaved people («порабощенные люди»). Однако я сознательно решил использовать слово «раб» как в лекции, так и в этой книге. Ибо насколько понятным представляется мне желание не называть так людей, чьи потомки до сих пор страдают от последствий рабства и расизма, настолько же абсурдным я считаю начинать с Античности, когда на римских невольничьих рынках оказывались и белые жители Центральной и Северной Европы. Это превратилось бы в чистое упражнение в политически корректной терминологии, от которого никому не было бы пользы (кто знает, были ли наши предки в Античности рабами или свободными или и теми и другими) и которое никак не способствовало бы решению действительно важного вопроса, а именно осмыслению современного рабства.
Мультикультурный город
Самым большим сюрпризом оказалась последняя часть надписи на могиле Марка Венерия Секундиона: «Он один устроил греческие и латинские игры, длившиеся четыре дня». Это означает, что он единолично покрыл расходы на четырехдневное зрелище. Но что представляли собой греческие и латинские игры? Латинское слово ludi, буквально «игры», довольно расплывчато. Оно может относиться как к атлетическим состязаниям и акробатическим представлениям, так и к музыкальным, танцевальным постановкам, пантомимам или пьесам. Однако, поскольку игры в нашей надписи названы «греческими и латинскими», мы должны предположить, что язык в них играл определенную роль. Вероятно, речь шла о пении или театре.
Ludi Graeci, «греческие игры», согласно распространенному предположению, первоначально, во времена старой республики, означали театральные постановки на латинском языке, в которых использовались греческие сюжеты. «Латинские игры», напротив, были народными фарсами в традиционной манере.
Но даже если это и так (что не точно), в I в. н. э. это старое различие, если оно вообще когда-либо существовало, полностью потеряло смысл. Греческая литература стала частью латинской, и греческий сюжет на латинском языке уже не воспринимался как нечто особенное. В эту эпоху «греческие игры» могли означать только одно: спектакль или пение на греческом языке.
То, что подобные представления давались в Помпеях, давно предполагалось, но не могло быть доказано. Во всем Восточном Средиземноморье греческий был господствующим, общепризнанным языком общения. Римские провинциальные чиновники и легаты должны были говорить по-гречески, римские указы и законы переводились на греческий.
В Помпеях жили люди с грекоязычного Востока, и многие изучали греческий, особенно в состоятельных семьях. Как мы видели в первой главе, вся культура, вплоть до настенной живописи, была скорее греческой, чем римской. Вполне естественно, что в такой среде ценились и спектакли на греческом языке. Кроме того, давно известна тессера, небольшая гравированная табличка, на одной стороне которой изображен театр Помпей, а на другой вырезано имя греческого трагика Эсхила — греческими буквами. Это очень похоже на своего рода входной билет на греческий спектакль на языке оригинала[51].
Надпись на недавно обнаруженной гробнице перед Воротами Сарно дает нам уверенность: не только в близлежащем Неаполе, древнем греческом городе, основанном в конце VI в. до н. э. греческими поселенцами, давались греческие театральные представления; в Помпеях, которые были этрусскими, оскскими и, наконец, римскими, но не греческими, также ценили звучание языка Гомера и Еврипида.
Кроме того, Марк Венерий Секундион происходил из весьма скромных слоев общества. Таким образом, он продемонстрировал не только свои финансовые достижения; он также вошел в культурную элиту Римской империи, владевшую латынью и греческим. И он был не одинок в этом, ведь организация греческого театрального представления имела смысл только при наличии соответствующей публики. Тем не менее наверняка были и те, кто испытывал трудности с пониманием. Поэтому выбор включить в программу греческие постановки был весьма своеобразным, можно сказать, эксклюзивным. Венерий Секундион позиционировал себя как образованного знатока, вероятно, даже отчасти сноба, который смеялся греческим шуткам, непонятным многим из его бывших собратьев-рабов.
51
C. Pepe, Scrivere. Testi greci a Pompei, in: M. Osanna, C. Rescigno (Hrsg.),