Он открывает глаза, и тут же два студеных пальца зажимают ему веки и не просто зажимают, а поглаживают, одновременно ты, исходя из элементарной формулы о распространении звуковых волн, заключаешь, что рот, который безостановочно издает речевые звуки, находится примерно в метре и двух сантиметрах от твоих глаз, и он безостановочно тебе лопочет: учитель Фан, закройте Вы глаза, передохнули бы… Вам, конечно, статусности не хватает, но мы все уже уладили с похоронным бюро, лицо Вам подправит Ли Юйчань, косметолог высшей категории «Прекрасного мира»… Завтра днем вице-мэр Ван придет к нам в школу, примет участие в поминальной церемонии в Вашу честь…
Ты чувствуешь, что студеные пальцы директора школы, несомненно, подавляют тебя, они давят на глазные яблоки, подавая тебе команду: глаза закрой!
Тут только до тебя доходит, что мир живых уже отринул тебя, и директор школы властными пальцами вынуждает тебя прикрыть глаза. Мертвым глаза открывать не положено!
Ты открываешь рот, хочешь сказать директору школы: «Я жив!» По теории доктора Оуян Шаньбэня, покойные же могут возродиться!
Раздел третий
Новость о славной кончине Фан Фугуя – помер от усталости за кафедрой – в средней школе № 8, да и у всех народных учителей городка, была встречена с сочувствием и уважением. Городская газета на видном месте пафосно оформленной полосы известила все население города о смерти педагога. Со всех домов и дворов зазвучали всеобщие призывы, которые сложились в единое движение. Призывы: заботьтесь о жизни учителей, повышайте педагогам среднего возраста зарплаты! Движение: собирайте пожертвования с прибыльных предприятий и состоятельных людей на создание «Фонда здравоохранения учителей средних лет».
Призывы с каждым днем звучали все громче; движение неуклонно набирало обороты; улицы заполонили пионерские галстуки.
Смерть Фан Фугуя оказалась более стоящей, чем жизнь Фан Фугуя – Он без устали с прямой, как шип, шеей говорит:
Если бы еще не окончательно умершего или, если изволите, воскресшего из мертвых Фан Фугуя доставили в «Прекрасный мир» и в качестве мертвеца подвергли бесчеловечному обращению, то эта совсем небольшая человеческая жертва была бы принесена во имя гораздо большей человечности. История знает тому бесчисленные примеры: чтобы усмирить боевой дух солдат, Цао Цао пожертвовал головой усердного и верного долгу ответственного за продовольствие офицера Ван Хоу; чтобы стать императором и вести гуманное правление, Ли Шиминь перерубил шею родному брату[37]. Всякая революция разменивает мелкую бесчеловечность на большую человечность, ровно как курс «одна пара – один ребенок» ценой малой безжалостности обеспечила большее милосердие.
В свете улучшения бытовых условий для учителей всего города и продления им жизни воскрешение Фан Фугуя стало бы реакционным действием, попадание же еще живого Фан Фугуя в похоронное бюро стало бы большим проявлением человеколюбия – По окончании рассуждения твоя шея втягивается обратно, ты возвращаешься к пережевываемому тобой с пищей рассказу; в глотке у тебя булькает, словно там клейстер циркулирует.
Ты стискиваешь зубы, не давая звуку вырваться изо рта, все учителя города надеются, что ты умер, боятся, что ты жив. Чтобы поддержать сбор пожертвований, газета опубликовала статью доктора философии, которая с позиций и методики философии опровергала утверждения доктора медицины, будто «жить можно многократно». С живыми людьми хлопот не оберешься, нельзя допустить, чтобы еще и мертвые под ногами путались. На фоне демографического взрыва пространство для жизни день ото дня схлопывается, как можно позволить мертвым оживать?
Весь народ городка яростно взревел: Фан Фугуй никак не может воскреснуть! Умер – значит умер, не надо путать границы между жизнью и смертью.
И хотя жена твоя Ту Сяоин горько плачет, и хотя дети твои Фан Лун и Фан Ху тоже горько плачут, ты не осмеливаешься открыть глаза. Ты можешь только подглядывать сквозь щелочки под ресницами на заплаканные лица жены и детей. Свежие цветы и почести омывают дождем твое тело, ломаными кирпичами, прогнившей черепицей, глиной и гравием сдавливают они тебе грудную клетку. Упокоившимся не разрешено воскрешаться. Это железная истина.
37
В первом случае речь об эпизоде из классического романа