Жизненные точки[123] на теле Чжоу Фэй полностью открылись, и она снова смогла свободно двигаться. У Чучу смертельно боялась, что она опять ринется выяснять отношения с сумасшедшей, но ни спрашивать, ни уговаривать Фэй не стала, лишь с тоской смотрела на нее.
Чжоу Фэй неловко потерла подбородок и сказала:
– Ты ложись отдыхать, я… э-э… ничего не натворю.
У Чучу хоть и кивнула, в душе не поверила: легла, но уснуть не смогла, а только притворялась, время от времени украдкой поглядывая на подругу, в страхе, что та среди ночи уйдет без предупреждения. Чжоу Фэй, конечно, догадалась, что барышня У не спит, и отказалась от побега. Вспомнив, как в последние дни поддавалась вспышкам гнева, какие нелепые мысли ее посещали и насколько была самонадеянной, она почувствовала еще большее раскаяние и поняла, как сильно ошибалась. Однако уснуть тоже не смогла, поэтому села, прикрыла глаза и принялась мысленно, как ее учил старина Юй, оттачивать «Клинок, рассекающий лед».
Погрузившись в себя, Чжоу Фэй отбросила всю суету. С полной отдачей она мысленно проработала все девять элементов от начала до конца и, когда открыла глаза, обнаружила, что уже светало.
Глубоко вздохнув, Чжоу Фэй почувствовала, что напряжение перестало сдавливать ее грудь, и настроение немного улучшилось. Как раз когда она собиралась встать и размяться, девушка вдруг заметила Дуань Цзюнян, бесшумно стоящую в тени и подглядывающую за ней, точно призрак.
Чжоу Фэй опешила и поздоровалась:
– Госпожа…
Та вдруг подскочила к ней и, понизив голос, загадочно спросила:
– Ты только что оттачивала прием?
Чжоу Фэй удивилась: «Откуда она знает?»
Прежде чем она успела хоть что-то ответить, Дуань Цзюнян мягко спросила:
– Кто твой учитель?
– Моя матушка, – честно ответила девушка.
– Эх, разве есть толк от занятий с родной матерью? Она же тебя жалеть будет, а не закалять! – загадочно улыбнулась госпожа Дуань. – Хочешь, бабушка обучит?
Чжоу Фэй изо всех сил старалась не обращать внимание на слово «бабушка» и уже собиралась вежливо отказаться:
– Я…
Но не успела она договорить, как безумица быстрыми и точными ударами молниеносно вновь запечатала все основные жизненные точки на ее теле.
– Госпожа, что вы делаете? – в изумлении воскликнула Чжоу Фэй.
– Учу тебя! – невинно заморгала Дуань Цзюнян.
Кто бы мог подумать, что для того, чтобы совершенствоваться в боевых искусствах, нужно стать бревном! У Чжоу Фэй тут же возникло странное предчувствие. Если с умалишенными она предпочитала не связываться, это вовсе не значило, что она готова покорно ждать, пока одна из них замучит ее до смерти. Фэй попробовала отвлечь ее:
– Разве вы не придумали особую атаку, способную противостоять «Клинку, рассекающему лед»? Не покажете?
Дуань Цзюнян серьезно ответила:
– Это всего лишь прием. В основе моего искусства Рук Цветения и Увядания лежит нэйгун, закалка тела – второстепенна, атаки и приемы – и вовсе почти не важны. А учиться все начинают с основ.
От таких слов у Чжоу Фэй волосы встали дыбом. Как проглоченного не выплюнуть, так и перекрытый ток ци просто так не наладишь. Если она позволит этой сумасшедшей тыкать в себя пальцами как попало, вскоре во дворе появится еще одна безумная, размахивающая кулаками. Однако сейчас она готова была даже мириться с «разрушительными» припадками госпожи Дуань – что угодно, лишь бы не испытывать на себе серьезность ее наставлений.
От отчаяния язык Чжоу Фэй внезапно развязался и быстро начал нести всякую чушь во спасение:
– Это можно и позже. Раньше я всегда считала, что наш «Клинок, рассекающий лед» – сильнейший в своем роде. Никогда не слышала, что существует что-то настолько мощное, чтобы ему противостоять. Мои познания такие скудные… Эх… Госпожа, позвольте мне увидеть этот прием хоть разок!
Настроение у безумицы было чрезвычайно переменчивым: то она становилась великодушной, то мелочной, то зрелой, то по-детски наивной. Теперь же она напоминала маленького ребенка, просиявшего от радости, что Чжоу Фэй жаждет увидеть ее особую атаку. Пары приторных фраз хватило, чтобы она расплылась в улыбке и, восстановив ток ци в теле Чжоу Фэй, ответила:
– Ладно, идем за мной.
Дуань Цзюнян совершенно не знала меры. Едва Чжоу Фэй успела отдышаться и убедиться, что ее внутренняя сила пришла в порядок, как безумную уже вывела из себя ее медлительность. Она схватила Фэй за запястье и с силой потащила за собой, затем сунула ей в руки клинок, а сама подобрала с земли ветку и, хихикая, сказала:
– Начинай, ну, начинай же.
Чжоу Фэй покрутила оружие в руке. И пусть она уже не испытывала к хозяйке дворика прежней ненависти, с такой переменчивостью доверять ей было сложно.
123