Одной фразой он умудрился унизить не только Луцуня, но и самого себя. Бойцы в черном замешкались: безропотно похвалить его за «мудрые слова» вроде было неуместно, но и спорить они тоже побоялись. Не определившись, они так и остались стоять с каменными лицами, в недоумении поглядывая друг на друга.
Шэнь Тяньшу обвел трусливых подхалимов взглядом. Все напарники – сволочи, подчиненные – шайка бездарей, а сам он – и вовсе не понимал, как оказался в этом болоте, где ему приходилось терпеть лишь всеобщие насмешки. От этих мыслей ему стало невыносимо тошно. Прижав руку к груди, он закашлялся и стремительно зашагал прочь.
В окне неприметного небольшого дома, затесавшегося среди прочих в одном из переулков Хуажуна, пламя лампы беспокойно задрожало, но никто на это внимания не обратил. Минчэнь сидел за столом с книгой в руках, и хотя глаза его были прикованы к ней, страницу он не перелистывал уже давно. Юноша то всматривался в окно, то искоса поглядывал на брата – отчего-то ему стало за него тревожно. Сам же Се Юнь неподвижно сидел рядом и дремал, подперев голову рукой.
Внезапно деревянная дверь со скрипом распахнулась, и в комнату ворвался прохладный ночной ветер – вернулся Цзя Чэнь, личный страж Минчэня.
– Ну что? – юноша нетерпеливо вскочил на ноги, напрочь позабыв о книге.
– Шэнь Тяньшу вывел свой отряд из города, – понизив голос до шепота, доложил страж.
Уголки губ Минчэня дернулись, и спустя мгновение он вздохнул:
– Третий брат, ты действительно был прав.
– Пустяки, просто угадал, – ответил Се Юнь хрипловатым от сна голосом. Он уже успел открыть глаза, но между бровями так и застыла морщинка, придавшая его легкомысленному выражению лица излишнюю серьезность – похоже, ему снова снилось что-то неприятное. Он задумался на мгновение, а потом спросил: – Таньлан оставил людей на всех главных дорогах, ведущих из города, верно?
– Простите мою бездарность, – поспешно отчеканил Цзя Чэнь, – я не осмелился подобраться ближе, но точно видел, как Шэнь Тяньшу приказал подчиненным устроить засаду.
Се Юнь кивнул. Он поднялся и распахнул окно, словно собирался из него выскочить, но, вспомнив, что рядом Минчэнь, лишь слегка потянулся и с неохотой вернул себе прежний степенный облик.
– Минчэнь, когда твое письмо дойдет до крепости Хо? – спросил Се Юнь.
– Должно быть, оно уже в Юэяне. У И Сы[126] быстрые ноги, – ответил тот. – Хорошо, что ты велел мне отправить его заранее, иначе с этой шумихой он, боюсь, не смог бы выбраться из города… Третий брат, откуда ты знал, что Шэнь Тяньшу уйдет? И что оставит здесь своих людей?
– Шэнь Тяньшу и Тун Кайян под покровом ночи неожиданно напали на Му Сяоцяо, рассчитывая тем самым ослабить крепость Хо. Затем они планировали лишить семью Хо всякой поддержки, захватить Юэян, а Хо Ляньтао – убить, – медленно проговорил Се Юнь, поглаживая пальцами оконный переплет[127]. – Но любитель народных песен Му Сяоцяо не собирался сдаваться без боя. В ту ночь демон смекнул, что битва проиграна, и взорвал ущелье. Грохот стоял такой, что звери за тридцать ли в округе из нор повыскакивали. Что уж говорить о Хо Ляньтао – о его проницательности слагают легенды, так что он просто не мог этого не заметить. Крепость семьи Хо стоит уже несколько поколений – назвать ее неприступной твердыней нельзя, но, если Хо Ляньтао будет начеку, Шэнь Тяньшу вряд ли сумеет его достать.
Се Юнь так строго посмотрел на Минчэня, что тот невольно опустил голову.
– Конечно, не только я догадался, что за Хо Ляньтао стоит кто-то более могущественный, – продолжил третий господин. – Му Сяоцяо, возможно, еще жив. Думаю, после той ночи Тун Кайян и Шэнь Тяньшу разделились: первый отправился на поиски тех, кому удалось сбежать с горы Живых и Мертвых, а второй – на охоту за твоей головой.
Минчэнь в ужасе вздрогнул.
Се Юнь взглянул на его еще по-детски наивное лицо и подумал, что с такими безрассудными юнцами не захочешь – поседеешь… Жаль только, той девчонки, что едва не покрыла серебром его голову, больше нет.
– Людей у меня немного, но опыта им не занимать – слона на виду спрячут, – нахмурился Минчэнь. – Мы здесь уже несколько дней и ничего не…
– Ты что, совсем на улицу не выходишь? – вздохнул Се Юнь, прервав его. – Не заметил, что в Хуажуне особенно много беженцев? Народ всегда ищет, где побезопаснее. Все они перебрались сюда, потому что здесь спокойно. Как думаешь, почему? Неужели благодаря этому ни на что не годному местному чиновнику? Нет. Все знают, что здесь ты. Хо Ляньтао наверняка строго-настрого запретил своим людям устраивать беспорядки в Хуажуне. А ты сам выставил себя мишенью и воображаешь, будто твое прикрытие безупречно.
126
127