Баошаню было уже девятнадцать. Обещание, данное много лет назад, больше не связывало ее.
Судьба развела ее с возлюбленным на долгие-долгие годы. Если Ли Чжэн переродился, к этому времени он уже должен был стать рослым юношей. Но даже если ей и суждено встретить его в своей следующей жизни, наверняка он или снова будет при жене и детях, или опять будет нести какую-нибудь чушь вроде «Я уже слишком стар для тебя…»
Сколько ей придется преследовать его, чтобы в конце концов оказаться в нужное время в нужном месте и наверстать упущенное?
Жаль только, что искусство Рук Цветения и Увядания сгинуло вместе с ней. Впрочем, она и так знала, что однажды заберет это великое знание с собой в могилу.
Продолжение следует…
Эпилог
По следам прошедшей молодости
…даже этот императорский город за сотню долгих лет устарел!
В те времена город Цзинчэн еще не стал бывшей столицей, как его теперь называют. Однако его величественные стены уже покрылись зеленоватым налетом времени.
С окрестных гор доносился звон колокола – удар за ударом, он разбивал густую зимнюю тишину. От этих звуков, казалось, даже яркие синие кирпичи и красная черепица погружались в уныние. Позолоченные крыши храмов покрылись тонким слоем снега, а из чайных домов, что за городом, поднимался пар – белая пелена окутала все вокруг.
В те времена госпожа Ничан[134] была шестнадцатилетней девушкой по имени Ваньэр. Однако тогда она еще не приняла наследие своей наставницы и не расцвела той красотой, что сводила людей с ума.
Ваньэр стояла, облокотившись на перила второго этажа чайного дома, постукивала палочками для еды в такт мелодии, льющейся из цитры, и что-то тихонько напевала. Избалованная всеобщим вниманием, прелестная молодая барышня пела не всерьез, а лишь кокетливо мурлыкала себе под нос, то проглатывая слова, то все же выпуская их на волю. Ее девичий голос звенел, словно омытая дождем песня иволги, а старинная «Песнь о долголетии» так удивительно точно высмеивала современные порядки.
Посетители хлопали в ладоши наперебой, но Ваньэр не было до них никакого дела. Напротив, ее занимали те, кто и взгляда ее не удостоил.
В углу у восточной стены сидел ученый, по лицу сразу видно – нищий, да к тому же, скорее всего, неудачник. Поди провалился на экзамене. Он без остановки прикладывался к чаше с желтым рисовым вином. Рядом, за тем же столом, сидел простолюдин, голодный как демон, – головы не мог оторвать от тарелки, только и делал, что щеки набивал. Обжора.
«Смотреть тошно», – язвительно подумала Ваньэр, скользнув по ним взглядом. Следом ее внимание привлек мужчина лет сорока возле южного окна. Вот за ним наблюдать было куда интереснее.
Он сидел всего в чжанe от нее. Широкоплечий и сильный, словно тигр, с тонкой талией, с глазами, сверкающими, будто острые лезвия. Кругом звучала музыка и песни, но он, казалось, был к ним совершенно равнодушен и пребывал где-то в своих мыслях.
Бедный ученый из восточного угла, наглотавшись вина, тяжело вздохнул и, перебирая костяшками пальцев по деревянному столу, пробормотал неразборчиво:
– …даже этот императорский город за сотню долгих лет устарел!
Слова сорвались с языка неосознанно, но тут же нашлись и те, кто услышал в них скрытый смысл. Внизу, в главном зале, палочки в руках нескольких человек в черных одеждах замерли. Опытный слуга, мельком приметив вышитую метку Северного Ковша на их плащах, почувствовал, как его сердце сжалось.
Бэйдоу, Семь звезд Северного Ковша, – так называли людей первого министра Цао Чжункуня. Он уже давно дорвался до власти, и теперь его влияние простиралось так далеко, что даже императорские наследники вынуждены были с ним считаться. Поговаривали, что у него в услужении есть семь «демонических псов», взявших имена в честь звезд Северного Ковша. Все как один – величайшие мастера, вот только приемы используют подлые, порой даже преступные. Всюду у них были глаза и уши – нигде не скроешься. А этот глупый ученый посмел вот так при всех рассуждать о столице, да еще и делиться своим недовольством в присутствии «гончих» Северного Ковша! Как бы длинный язык не довел его до петли на шее…
Кто-то тихо попытался остановить ученого, но тот, ничего не замечая, продолжал разглагольствовать:
– Да знаю я, что эти прихвостни Цао теперь повсюду, но все равно скажу…
Один из людей Северного Ковша схватился за рукоять меча, и металлическая именная бирка с изображением созвездия звякнула о ножны. Человек резко поднялся, насквозь прожигая взглядом половицы верхнего этажа.
134
…