Струна Цяньцзи лопнула, и из-под воды вдруг поднялся огромный камень, такой широкий, что и вдвоем не обхватить руками. Натянутые нити начали беспорядочными мотками плотно обвиваться вокруг него. Вдруг все замерло, подарив перепуганной троице крошечную, с квадратный цунь, надежду на спасение.
Дыхание у несчастных перехватило, и все шесть глаз сосредоточились на застывшем прямо перед ними хрупком сооружении. Первым нарушил молчание мастер Се:
– По крайней мере, на этот раз я угадал, – тихо выдохнул он.
Силы совсем покинули Чжоу Фэй, руки ее на мгновение онемели, пальцы разжались, и обломок клинка, со звоном ударившись о камень, скатился в воду.
– Что с тобой? – испуганно выпалил Ли Шэн.
Изнемогшая Чжоу Фэй содрогалась от одной только мысли о произошедшем, но не передать словами, как сильно она гордилась собой за проявленное только что мужество. От страха у нее отнялся язык, так что вместо ответа ей только и оставалось, что бесстрастно опустить веки и глубокомысленно покачать головой, словно опытный боец.
Оглядевшись в растерянности, они поняли, что стояли прямо посреди бескрайних вод Чернильной реки. Повсюду то и дело показывались свирепые когти Цяньцзи, и только этот уголок все еще оставался неподвижным. Ощущения непередаваемые.
Мастер Се наклонился, поправив одежду, и улыбнулся:
– Ничего. На такой переполох быстро сбегутся люди с заставы и найдут вас. Небеса на вашей стороне.
Се Юнь говорил радостно, будто с Новым годом поздравлял, – и не подумаешь, что его только что чуть не порубило не куски. На мгновение он забылся и ненароком засмотрелся на «водную фею», обладавшую столь незаурядным мастерством.
– Удар твердый и решительный, как девять убийств без капли жалости, – узнаю школу Тысячи Колоколов… – вежливо начал нахваливать Се Юнь, но вдруг осекся, заметив, что Фэй действительно была еще и весьма привлекательной. Особенно необычными ему показались ее глаза: вытянутые, но не узкие – с изящным, мягко спускающимся изгибом, – а уголки приподняты и будто чуть острее, чем обычно. Когда она широко распахивала веки, взгляд становился несколько наивным, а когда опускала, выглядела холодной и неприступной.
– Тебя зовут Фэй. А иероглиф[32]? – тут же сменил тему мастер Се.
Прежде чем она успела что-то сказать, вмешался Ли Шэн, успевший к тому времени хоть немного отдышаться:
– Это просто детское имя, так мы называем ее дома, поэтому иероглиф не имеет значения.
Дальнейшие расспросы незнакомца теперь показались бы невежливыми, а господин Се знал, как надо себя вести, и потому лишь любезно улыбнулся и промолчал. Ли Шэн поправил на себе изорванную одежду и, почтительно сложив руки на груди, поклонился[33]:
– Брат Се, спасибо за помощь. Если выживем сегодня, останемся в долгу и в будущем без колебаний вернем его, чего бы нам это ни стоило.
Се Юнь хорошо разбирался во многих вещах: мог с первого взгляда сказать, какое искусство клинка только что применила Чжоу Фэй, чтобы перерубить нить, легко догадался, что оба они придерживались учения школы Тысячи Колоколов, и даже заметил, что юноша, хоть и говорил вежливо, проявлял к нему некоторую настороженность.
– Меня зовут Се Юнь, – представился он, решив, что больше скрываться нет смысла. – Я пришел в ваши края, чтобы передать письмо. Прибыл не так давно и не успел еще разузнать про входы и выходы, вот и решил попробовать этот путь. Никаких злых умыслов я не преследовал.
– Брат Се, – поинтересовался Ли Шэн, – кому нужно доставить письмо? Мы вернемся и передадим его.
Не успел Се Юнь хоть что-то ответить, послышался грохот, и Цяньцзи, вымотавшее им всю душу, начало медленно погружаться в воду, а по обоим берегам Чернильной реки зажглись огни – наконец явились старина Юй с главой Ли.
Ли Цзиньжун тотчас кинулась к реке: вглядываясь в темноту сквозь густой туман, она боялась, что произошло непоправимое, и оттого едва могла твердо стоять на ногах. Когда она приказала убрать тяговое устройство под воду, всякая надежда в ее сердце уже умерла, но виду она не подала и самолично спустилась со скалы обыскать местность. Когда глава Ли увидела наконец обоих негодников целыми и невредимыми, ее глаза покраснели, и она не смогла вымолвить ни слова.
32