– Я не позволял.
Не проронив больше ни слова, он ушел.
– Шисюн Ли, научите и меня! – никак не унимался один из наблюдавших учеников, пытаясь непременно привлечь к себе внимание молодого мастера.
– Шисюн Ли талантлив и благороден, – подметил старший ученик, поучавший все это время новичка. – Ежели учит кого-то, никогда не перегибает палку, со всеми держится очень дружелюбно. Если чего-то не понимаешь, спроси его, он никогда не откажет в помо…
Договорить он не успел – кто-то внезапно прервал его:
– Прошу прощения.
Обернувшись, младшие ученики, без умолку шептавшиеся друг с другом, не поверили своим глазам: к ним подошла девчонка! Опрятная и одетая в короткое платье, копну волос она собрала в высокий пучок, как обычно делали мужчины. Ее белоснежная кожа оттеняла холодные, точно лед, глаза, в которых теплились еще искорки детской наивности. Украшений она не носила и без них казалась еще более стройной и изящной.
Учеников школы Тысячи Колоколов часто называли благородными и справедливыми, однако на самом деле им куда больше подходило иное описание – безрассудные и неудержимые, а вместе с ним и прозвище – школа Диких Собак. Все они как один были лысыми монахами, и о том, чтобы в их ряды затесалась девушка, не могло быть и речи. Да в этих местах даже из птичьих яиц никогда не вылуплялись самки! Новичок, увидев перед собой девчонку, к тому же такую хорошенькую, на мгновение потерял дар речи и не знал даже, как ему следует отвечать.
Стоявший рядом соученик поспешно оттолкнул его в сторону и с уважением обратился:
– Шицзе[4] Чжоу, прошу прощения!
Взглянув на него, она лишь слегка кивнула. Однако неловкая заминка успела привлечь внимание толпы зевак, которая тотчас молчаливо расступилась, пропуская девочку вперед. Молодой мастер Ли уже вовсю раздавал наставления обступившим его младшим ученикам, но, ненароком подняв глаза, тоже приметил сестру. Губы его тут же расплылись в улыбке:
– Фэй, сразимся?
Но она промолчала, будто его не существовало вовсе, и ушла, даже не подняв головы.
– Фэй? Чжоу Фэй? – новичок проводил ее взглядом и пробормотал: – Она…
– Да, – кивнул ученик, стоявший рядом, а затем напомнил: – У шицзе Чжоу скверный нрав. Будь с ней повежливее, если пересечешься снова… Но она не станет водиться с такими, как мы, так что вряд ли ты еще хоть раз ее увидишь.
Для красивой девушки дурной нрав не проблема, решил новенький и, не приняв его слова близко к сердцу, полюбопытствовал:
– Шисюн Ли – племянник главы Ли, а шицзе Чжоу – ее драгоценная жемчужина. Наверняка их обучали одним и тем же приемам. Ты только что говорил, что молодой господин Ли лучший в нашем поколении. Неужели он сильнее своей сестры?
– Она же единственная дочь главы: повезло, что мы вообще увидели ее! Думаешь, кто-то достоин скрестить с ней мечи? – отмахнувшись от новичка, соученик быстро переключился на поле боя, желая во что бы то ни стало тоже испытать себя: – Сегодня редкая возможность получить несколько наставлений от самого шисюна Ли!
Тем временем «драгоценная жемчужина» в одиночку прошла три сторожевых поста и прибыла во двор Ли Цзиньжун, главы Сорока восьми крепостей. Как только она вошла в комнату, сразу увидела стоящую к ней спиной женщину, а в руках у нее – хлыст толщиной с большой палец; взгляд Чжоу Фэй невольно задержался на нем. Девочка открыла рот, собираясь поприветствовать мать, но холодный окрик Ли Цзиньжун опередил ее:
– На колени!
Решительно проглотив слово «мама», Чжоу Фэй нахмурилась, молча вышла во двор, приподняла край платья и послушно последовала приказу, но не успела она коснуться вторым коленом земли, как Ли Цзиньжун внезапно развернулась и ударила ее хлыстом. Ресницы дрогнули, и девочка стиснула зубы, сдерживая вырывающийся от боли стон. Подняв голову, она гневно воззрилась на мать с немым вопросом.
– Встань на колени как следует, бесстыдница! – крикнула Ли Цзиньжун. – Пользуешься своим положением, издеваешься над слабыми! Разве я учила тебя подлости?!
Лицо Чжоу Фэй оставалось невозмутимым, она дерзко выпалила:
– Да что я сделала?!
От одной только мысли о том, что натворила эта маленькая негодница, виски Ли Цзиньжун сдавило от боли. Она погрозила дочери пальцем, прикрикнув:
– Небеса все видят![5] Я попросила учителя Суня быть твоим наставником. А ты осмелилась проявить неуважение в первый же день учебы! Что будет, когда ты встанешь на ноги? И родителей своих вовсе позабудешь?
4
5