Се Юнь, все это время стоявший с безразличием небожителя, наконец встрепенулся и, не сдержавшись, заговорил:
– Эй, маленькая барышня…
– Взять его! – сердито приказала демоница Ли.
– Фэй… – прошептал ученик с мечом.
– И эту мелкую паршивку тоже! – добавила Ли Цзиньжун.
Ученики не посмели пойти против приказов главы, но все они хорошо знали Чжоу Фэй и вступать с ней в бой не желали. После долгих колебаний один из них собрал волю в кулак, выставил меч на уровне груди и подмигнул непослушной девчонке, чтобы та признала свои ошибки и уступила. Кто бы мог подумать, что она совсем не понимает намеков. Ее привычный длинный меч прошлой ночью сломался. Невесть откуда достав ему замену, она со всей серьезностью произнесла:
– Шисюн, мне жаль.
Чжоу Фэй взмахнула запястьем, и ее длинный меч проворно выскочил из ножен, словно пружина, а сама она, не замешкавшись ни на мгновение, обезоружила противника. Лучшие из лучших учеников оказались в безвыходном положении: дочь главы отказывалась подчиняться и сдаваться на глазах у матери никому не собиралась. Тут подоспели еще четверо бойцов: два меча атаковали Се Юня сверху и снизу, а еще один меч и нож смотрели прямо на Чжоу Фэй, лишая ее возможности отразить удар.
Девочка привыкла к своему узкому клинку: он был ощутимо тверже нового меча. Противники рассчитывали, что Фэй не хватит внутренней силы, и надеялись одним мощным ударом вырвать из ее рук оружие, чтобы она не пострадала, продолжая упрямиться. Но одного они знать не могли: Чжоу Фэй все это время лишь скрывала свои навыки, чтобы избежать лишних стычек с Ли Шэном.
У меча одно острие, но он таит в себе мощь, которой нет равных. Легко обнажить клинок и явить свою силу, куда сложнее таить ее в себе. Привыкшая скрываться, Чжоу Фэй овладела искусством «прятать лезвие» в совершенстве.
Движения ее были четкими и отточенными, опрометью отступив на шаг, она высвободила руку и с силой толкнула Се Юня. Юноша оказался догадливым: сопротивляться не стал – упал, распластавшись по земле, удачно увернулся сразу от двух мечников и даже освободил Чжоу Фэй место для размаха. Та подняла меч к груди и начала стремительно раскручиваться на левой ноге. Послышался оглушительный металлический лязг, и колющим ударом, будто ножом, она выбила оружие из рук сразу трех нападавших. Затем мягкое лезвие меча бросилось навстречу стальному клинку, от удара тот раскололся на две части и выскользнул из ладони ученика, а все тело несчастного обдало волной истинной ци[49]!
Даже у Ли Цзиньжун поначалу лицо вытянулось от удивления, но, осознав, что происходит, она пришла в бешенство и собственноручно попыталась схватить дочь.
Дерзить матери Чжоу Фэй было не впервой, но, несмотря на ужасный нрав, осмелиться драться с главой Ли в полную силу она не могла. Девочка проворно вскочила на дерево, применив «Полет ласточки над водой», уперла рукоять меча в ствол, развернулась и, не глядя увернувшись от удара матери, едва не упала на землю вслед за сломанной веткой.
Старшие ученики, наблюдавшие за всем со стороны, побелели от страха. Они боялись, что в припадке гнева Ли Цзиньжун преподаст дочери такой урок, что та еле в живых останется. Бойцы бросились вперед, чтобы перехватить Чжоу Фэй и перекрыть ей путь к отступлению.
Но в этот момент послышался крик:
– Стойте!
Се Юнь, уже начавший волноваться, вновь расслабился и засветился своей загадочной улыбкой. Невозмутимо поднявшись с земли, он отряхнул пыль с остатков одежды, немного пригладил ее и с глубоким уважением поприветствовал пришедшего:
– Для меня честь встретиться с господином Чжоу.
– Нет-нет, не надо церемоний. Я этого не заслуживаю, – со скромностью человека ученого ответил Чжоу Итан и размеренным, даже немного вялым шагом подошел ближе. Согнутыми пальцами он постучал дочери по лбу и отругал:
– Где твои манеры?
Взгляд его скользнул по Ли Цзиньжун, стоявшей неподалеку, и задержался на бирке, что висела на дереве, после чего он тихо спросил:
– Свой долг перед наставником ученик Чжоу уже выполнил. Теперь я просто никчемный человек, оторванный от мира. Зачем вы меня искали?
Увидев наконец того, ради кого явился, Се Юнь улыбнулся:
– Я всего лишь проходил мимо и согласился передать весточку. Долг или старая вражда – мне неведомо, однако если бы господин Чжоу не хотел меня видеть, он бы и показываться не стал, не так ли?
– А может, я совсем ничего не слышал? – взглянув на него, спросил Чжоу Итан.
– Тогда это послание не для вас. Я ищу того, кто услышит мою флейту. Горы Шушань славятся не только несравненными мастерами, но и чудесными видами. По пути мне посчастливилось узреть такую красоту – отрада для моих очей! – что даже если я вернусь ни с чем, мое путешествие не будет напрасным, – снисходительно ответил Се Юнь, но глаза его забегали, будто в голову пришла какая-то мысль, и он, ехидно расплывшись в улыбке, колко добавил: – Как нам, речным карпам, не понять ни мучений птицы Пэн, застрявшей на мелководье, ни боли Цанлуна, сломавшего рог, так и господину нет нужды обсуждать снег с насекомыми.
49