Бом-м! Железные двери Сорока восьми крепостей высотой в шесть чжанов с пронзительным грохотом захлопнулись, а Чжоу Фэй так и осталась на прежнем месте, прижатая к земле стражниками. Девочка уставилась на Вэнь Юя: в глазах ее кипела ярость.
Генерал неловко потер нос:
– Боюсь, ваша дочь затаит на меня обиду.
– Она еще молода и не слишком благоразумна, – покачал головой Чжоу Итан и наклонился, чтобы поднять упавшие ножны. На них появились две новые вмятины: одна – от железных прутьев, вторая – от удара генерала.
– Этот меч ни на что не годится, позже я подберу тебе достойное оружие, – повернувшись к дочери, сказал Чжоу Итан.
Она молчала, изо всех сил пытаясь избавиться от натиска сдерживающих ее стражников. Но силы были на исходе, дыхание отзывалось в груди острой болью, а ярость по-прежнему обуревала ее, не позволяя отступить даже на полцуня.
– Помнишь, я тебе говорил, что нельзя усидеть на двух стульях, – сказал Чжоу Итан, глядя дочери прямо в глаза.
Чжоу Фэй не собиралась слушать никакую чушь вроде «иногда приходится жертвовать своей жизнью ради долга» и даже не посмотрела в его сторону. Длинный меч безустанно дрожал в ее руке, пока, наконец не вынеся напряжения, не разлетелся на осколки, тотчас глубоко вонзившиеся в землю. Охранники разом вскрикнули и тыльной стороной своих клинков еще сильнее надавили на плечи девочки.
– Я не стану говорить о долге и жертвенности, – спокойно продолжал Чжоу Итан сквозь разделяющую их железную дверь. – Фэй, выбор не определяется лишь тем, чего ты хочешь. Сильный человек, неважно, ученый он или боец, действует, исходя из своих возможностей. В противном случае он проживет жизнь, влекомый бесплодными желаниями, и ничего не достигнет. Умные люди над таким «выбором» только посмеются. Говоришь, что не станешь возвращаться, но ты ведь даже за ворота выйти не смогла. Остаться или пойти со мной – разве это от тебя зависит?
Услышав тихие уговоры господина Чжоу, Вэнь Юй решил, что тот дает дочери добрые наставления, но сказанные слова не только жестоко ранили чувства маленькой девочки, но и в душе самого Чжоу Итана оставили глубокие шрамы.
Чжоу Фэй уставилась на него пустыми покрасневшими от слез глазами.
– Расти здоровой. Горы и реки никогда не истлеют, а мы, пока живы, всегда сможем встретиться вновь. От тебя зависит лишь то, как скоро ты сможешь сама свободно покидать заставу, – продолжал Чжоу Итан. – А пока, Фэй, папе нужно уйти. До встречи.
Книга 2
Чаша мутного вина за десять тысяч ли от дома[55]
Глава 6
Экзамен
Мы люди свободные – от условностей, от приличий. Нам неважно, прославим ли мы свое доброе имя или навеки покроем его позором. Мы просто хотим быть достойными Неба, земли и самих себя!
Раньше говорили: «Нет в горах календаря, пока весна придет, уж пролетят года»[56]. Так и три года на заставе пролетели в одно мгновение.
В одной руке Ли Янь несла большую корзину, а другой держалась за бамбуковую трость. Накануне она попросила одного из учеников отвести ее к Чернильной реке, и теперь, пока они с большим трудом пробирались к берегу, девочка без конца спрашивала:
– Долго еще? Я слышу шум воды. Мы уже пришли?
Юноша, тянувший ее за собой, был примерно того же возраста, что Ли Янь, и его лицо краснело всякий раз, когда он пищал ей что-то в ответ – тонко и тихо, словно комар. Однако на этот раз прожужжать он ничего не успел: за трость ухватился кто-то еще!
– Ой! – вскрикнула Ли Янь.
Открыв глаза, она увидела перед собой Ли Шэна, чье терпение явно уже было на исходе.
– Что ты делаешь? Напугал меня до смерти! – закричала Ли Янь.
Но Ли Шэн даже не посмотрел на нее, а вместо этого кивнул растерянному проводнику:
– Ли Янь слишком избалована. Не потакай сильно ее причудам: она просто морочит таким, как ты, голову.
Лицо ученика зарделось еще больше. Он долго пытался что-то промямлить, но так ничего ответить и не смог, только наспех поприветствовал Ли Шэна и убежал, подгоняемый ветром. Ли Янь тоже очень хотела улизнуть, но, взглянув вниз с утеса, передумала – страшно. В своем воображении она успела нарисовать с десяток исходов, в которых непременно разбивается насмерть. Ноги уже начало слегка сводить судорогой, но Ли Шэн вдруг схватил ее за воротник и поднял еще выше. Ли Янь, обезумев от страха, завопила:
– Братик! Родненький! Пощади! Не убивай!
Ли Шэн пропустил ее визги мимо ушей и понес сестру прямо к краю обрыва. День стоял ясный, туман над Чернильной рекой рассеялся, а течение казалось удивительно бурным. Скалы по обе стороны угрожающе нависали над водой, дребезжание Цяньцзи сливалось с шумом волн: притаившееся «чудовище» яростно рычало, грозясь поглотить каменные берега.
56