– Что… – начала было Чжоу Фэй, но он поднес палец к губам, веля ей помолчать.
Се Юнь выглядел настолько серьезным, что Фэй невольно затаила дыхание. Из шумной долины послышались звуки пипы. Едва различимые, они постепенно становились все громче и громче, пока не заглушили собой крики, доносившиеся отовсюду. Мелодия вовсе не была громкой или воинственной – она звучала печально и нежно, иногда даже немного прерывисто, словно на последнем издыхании.
– Слезы красоты, – тихо произнес Се Юнь.
– Что? – с удивлением переспросила Чжоу Фэй.
– Это песня о красавице, что потеряла возлюбленного во цвете лет, – объяснил юноша. – При свечах она оплакивает свою потерю, а слезы размывают белила на ее щеках…
Чжоу Фэй такие сопливые истории не воспринимала – ее мысли занимали коврики из человеческой кожи.
– Что за бессвязный бред! – вспылив, перебила она.
Се Юнь выставил руку, преградив ей дорогу, и сказал:
– Уходим, это все не к добру.
Вдруг на вершине горы появился силуэт. Чжоу Фэй прекрасно видела в темноте и сумела разглядеть мужчину с широкими плечами и тонкой талией, в руках он держал пипу. С растрепанными волосами, в развевающихся одеждах, казалось, незнакомец вот-вот взлетит и исчезнет в сумраке ночи. Жалобный плач пипы оборвался, и человек взглянул вниз.
Он двигался молниеносно, а все воины, завидев его, в страхе расступались. Походка у мужчины была необычной: шаги короткие, невообразимо изящные, при этом перемещался он с такой скоростью, что казалось, не идет, а плывет по воздуху. Скользнув по скалистому хребту, он в считаные мгновения оказался у подножия горы, слегка склонив голову, сложил руки в приветствии так, как обычно выражали свое почтение представители благородных семей, и тихо вздохнул.
Обычно люди вздыхают и охают быстро – за ногу себя ущипнуть не успеешь. Однако вздох этого воина длился так долго, что звуки его постепенно начали сливаться в мелодию: услышишь такую однажды, и она еще долго будет играть в голове. Чжоу Фэй невольно сама замерла в предвкушении, ожидая, что он вот-вот запоет.
Но, вопреки ожиданиям, незнакомец лишь тихо произнес:
– Нас удостоил своим присутствием сам господин Шэнь, но, к сожалению, заранее о своем прибытии он не сообщил. Прошу прощения за то, что не успел встретить с почестями, как подобает. В моем доме случилось несчастье: все лучшие бойцы на горе Живых и Мертвых погибли, остались только эти, ни на что не годные.
Чжоу Фэй протерла глаза: человек с пипой хоть и был мужчиной, но голос его звучал мягко и плавно.
– Господин Шэнь? – нахмурился Се Юнь.
На склоне горы с грохотом распахнулась дверь одной из темниц. Глаза Чжоу Фэй расширились от удивления: разве не в ней она встретила того чахоточного, который запугивал ее всякими байками?
Болезненного вида мужчина средних лет, с трудом волоча ноги, вышел наружу. Он слегка сгорбился, руки свел за спиной и всем своим видом напоминал ожившего мертвеца. Смерив взглядом человека с пипой и несколько раз кашлянув, он произнес:
– Раз уж я оказался незваным гостем, прошу прощения за вторжение. Повелитель Чжуцюэ, давно же мы с вами не виделись.
Чжоу Фэй немного приподнялась на цыпочки, пытаясь разглядеть легендарного демона, который, по слухам, мог голыми руками вырвать из груди человека сердце. Сколько у него носов? А глаз?
В ущелье всюду зажглись огни, в их свете «демон» оказался вовсе не страшным – никаких клыков и глаз всего одна пара. Более того, он был довольно стройным, с белоснежной кожей; подсвеченные пламенем, его черты казались еще более изящными, кроваво-красные губы, будто вымазанные краской, ярко выделялись на бледном лице. Всем своим видом он напоминал горного духа, обитающего в бамбуковых зарослях[91], из «Чуских строф»[92] Цюй Юаня[93].
Повелитель Чжуцюэ поднял руку, пригладил прядь волос и протянул:
– Я всего лишь букашка, рожденная под несчастливой звездой. Скитаюсь по реке жизни, чтобы заработать на кусок хлеба. Никаких обид к господину Шэню у меня нет и никогда не было. Неужели у вас нашлось для меня поручение? Как велите, так и будет. Нет нужды заходить так далеко.
Выслушав его речь, «господин Шэнь» тяжело выдавил:
– У меня действительно есть просьба.
Повелитель Чжуцюэ легонько коснулся кончиками пальцев струн пипы:
– Я весь внимание.
– Не могли бы вы, Повелитель Чжуцюэ, любезно иссечь свои собственные меридианы и лишить себя левой руки?
91
…
92