«Я полагал, что Ли Цзиньжун не знает о том, что мы ищем, раз отправила лишь нескольких щенков. Но я недооценил ее: цикада прямо у меня под носом сбросила свою золотую кожицу[119]. Умно, ничего не скажешь», – немного поразмыслив, Цю Тяньцзи признал, что скрывающийся в тени боец, должно быть, и впрямь опытный мастер, чьи уловки непредсказуемы, а действия беспощадны. Он улыбнулся своей ледяной улыбкой и неспешно произнес:
– Я все удивлялся, как вдова с сиротами умудрилась заручиться поддержкой Сорока восьми крепостей. А эта бестия Ли Цзиньжун и правда без выгоды пальцем не пошевелит… Но ничего. Пока наш противник в городе, у нас все еще есть шанс на победу. Уходим.
Он отдал приказ, и большая часть отряда последовала за Луцунем – остались лишь те, кто стоял в карауле и продолжал следить за жителями городка. Скрывавшийся в толпе господин Бай наконец выдохнул: он все это время боялся, что тот глупый «друг», с которым Се Юнь каким-то чудом завязал знакомство, выскочит откуда ни возьмись и кинется под клинки, а третий господин не сможет оставаться в стороне. Единственное, что у Се Юня получалось действительно хорошо, – уносить ноги. Так что никакой выдающийся мастер с ним водиться бы не стал. Окажись господин Бай в окружении воинов Северного Ковша, он сам-то едва ли смог бы прорваться, а в довесок с этими безбашенными юнцами и вовсе распрощался бы с жизнью прямо на месте.
К счастью, загадочный друг оказался не таким уж и глупцом.
Вот только сердце Се Юня все глубже и глубже погружалось во тьму.
Господин Бай слегка потянул его за рукав и спросил о чем-то одними глазами, не сказав ни слова. Третий господин немного помолчал, но все же едва заметно кивнул, и оба они вернулись так же, как и пришли сюда – держась на небольшом расстоянии друг от друга.
«Это точно не Чжоу Фэй, – отчаявшись, рассуждал Се Юнь. – С ее нравом она бы не выдержала… вмешалась…»
Он вдруг резко остановился.
Если человек, которого преследует Луцунь, не она, тогда получается, что Фэй… лежала где-то на дороге прямо перед ним. Вместе с теми обугленными скрюченными трупами, растоптанными толпой, превратившимися в месиво из истерзанной плоти. В тот же миг он почувствовал, будто длинная игла, зловеще сверкнув в сумерках, пронзила ему грудь. Дыхание перехватило, и Се Юнь закашлялся.
Та самая девчонка, которая улыбалась так редко… А когда улыбалась – уголки ее больших глаз задорно поднимались вверх, придавая лицу особое очарование… Та самая, что так уверенно твердила, что «задание важнее», и в темнице сунула ему целую кучу склянок со снадобьями на любой вкус и цвет… Разве могла она превратиться в бесформенный комок горелой плоти? Неужели эти подлые твари теперь завернут ее в кусок циновки и швырнут вместе со всяким барахлом в одну большую яму за городскими стенами?
Жуткое осознание пришло к нему слишком поздно. Он все думал о действиях Северного Ковша, пытаясь разгадать их скрытый смысл, и лишь теперь до него наконец дошло: все те, с кем он делил тяготы, с кем ночевал тогда под открытым небом на сырой земле, болтая о пустяках… их всех больше нет. И той худенькой девчонки, которая лениво сидела рядом с перепачканным, как у дикой кошки, лицом и даже не подумала пойти умыться, которая клялась наябедничать на брата по учению из-за того, что тот тайком ходил слушать песни девиц…
Заметив, что Се Юнь остановился, господин Бай недоуменно повернулся и увидел, как он, все еще замаскированный под простодушного Цзя Чэня, стоял, уставившись куда-то себе под ноги. Непонятно: то ли погрузился в свои мысли, то ли и вовсе душа его покинула этот мир. Вдруг юноша встрепенулся, словно одержимый, резко развернулся и ринулся неведомо куда.
Господин Бай опешил, но успел схватить его за плечо:
– Третий… Куда вы?
Будучи выдающимся мастером, он легко мог удержать Се Юня на месте. От резкого окрика тот пришел в себя, зрачки его немного сузились.
Верно, куда это он собрался? За телами?
Даже если это не ловушка, общую могилу наверняка охраняли люди Цю Тяньцзи, только и ждавшие, когда враги сами угодят в их сети. Губы его задрожали: давно стоило признать, что ничего уже не исправить.
Се Юнь еще какое-то время постоял молча, затем наконец повернулся к господину Баю и ответил:
– Никуда. Пойдемте.
– Когда все утихнет и эти твари уберутся прочь, мы пошлем людей, чтобы похоронить ваших друзей как положено.
Се Юнь, не обернувшись, холодно ответил:
119
…