— Хм, продолжай.
— Но люди Великой Юэ — кочевники и славятся своей конной кавалерией, которая двигается как ветер. Их нетрудно отбросить в любом одиночном бою, но вырвать с корнем их бунтарский дух будет нелегко.
Шоуфу[105] Кабинета министров Яо Ин нахмурился и прервал девушку:
— Вэй Чжи, ты просто ходишь кругами. Это не более чем пустые слова.
Фэн Чживэй взглянула на старого министра. Он был частью фракции принца Чу, а также затаил на Чживэй некоторую обиду из-за случая с его сыном. Теперь, когда им пришлось работать в одной комнате, он использовал любую возможность, чтобы уколоть ее, стремясь как можно скорее выгнать за двери Кабинета.
— Да, старейшина. — Девушка мягко улыбнулась, смиренно кланяясь. — Вэй Чжи обладает небольшим талантом и малой ученостью и не смеет хвастаться перед присутствующими дасюэши.
— Именно из-за небольшого таланта и малой учености тебе и нужно больше практиковаться. Продолжай. — Император Тяньшэн нахмурил брови. — Яо Ин, как опора империи и шоуфу, почему у тебя так мало терпения?
Лицо Яо Ина посерело, он ощутил горькое разочарование. Министру не оставалось ничего иного, кроме как недовольно закрыть рот, молча проклиная этого мальчишку и его случайную связь с принцессой Шао Нин, а также особое отношение Его Величества к юной принцессе, позволившее Вэй Чжи взлететь так высоко.
— Сороконожка и мертвая стоит на ногах, а сорняки вернутся следутощей весной, даже если их выжечь, — продолжила Фэн Чживэй. — Вел икая Юэ всегда может набрать новых воинов, приручить и развести новых лошадей, создать и купить новое оружие. Сколько бы ни было битв, они никогда не заставят дерзких кочевников потерять надежду, если только… мы не ослабим их народ! Уничтожим их таланты! Поработим их страну!
Император поднял брови и воскликнул:
— Продолжай!
— Вместо того чтобы защищать нашу границу, лучше распахнуть ее, — сказала Фэн Чживэй. — Идея генерала Цю насчет лошадиного базара была хорошей, но не совсем вовремя. Великая Юэ стала дерзкой и высокомерной, а открытие лошадиного базара только произвело впечатление слабости и уязвимости нашей империи и лишь укрепило их самонадеянность. Мы должны были сначала начать войну! Задавить этих людей нашей тяжелой пехотой и выиграть решающее сражение, уничтожив их волю к борьбе, а затем уже открывать пограничную торговлю.
— Чем дальше, тем бредовее! — Яо Ин не мог более сдерживать свой гнев и вскричал с упреком: — Если война была бы уже выиграна, зачем вообще приграничный рынок! Почему бы не преследовать поверженного врага, вместо того чтобы упустить такую хорошую победу!
— Старейшина Яо, Его Величество только что сказал, что мы должны предоставить широкую дорогу речам, чтобы дать молодому поколению возможность набраться опыта, — с улыбкой прервал Яо Ина цыфу[106] Ху Шэншань, пожилой мужчина с козлиной бородкой.
Фэн Чживэй улыбнулась в знак благодарности. Этот старик был тем самым учителем Ху, который вел политические семинары в Академии Цинмин. Несмотря на то что он также оставался на стороне принца Чу, у него редко возникали разногласия с Фэн Чживэй.
— Нам нужен этот приграничный рынок, — продолжила девушка с улыбкой, не обращая внимания на ярость Яо Ина. — Как только Великая Юэ признает свою верность, мы должны направить все наши усилия на торговлю. Шелк, фарфор, лекарства, зерно… все, чего не хватает Великой Юэ, кроме оружия, мы должны предоставить со всей щедростью. В то же время мы можем ссылать наших преступников на север и позволять им породниться с жителями Великой Юэ.
— Бред какой-то! — На этот раз множество министров начали возмущаться. — Наш народ Тяньшэн благороден по крови, как мы можем позволить им смешаться с нецивилизованными варварами!
— Люди Великой Юэ живут на неплодородной земле и каждый день борются с небом, борются с бедностью, борются с другими степными племенами, так они взращивают свою необузданную, храбрую и воинственную натуру. Как только эти самопровозглашенные потомки птицы Пэн[107] женятся на мягких и нежных женщинах наших Центральных равнин, как только они узнают о нашем мирном и богатом образе жизни, научатся обрабатывать землю и вести торговлю, получат возможность владеть собственностью и привыкнут есть нашу сытную пищу, станут зависимыми от нашей медицины… что останется от их необузданного характера и стойкости? Смогут ли они после этого без сомнения пожертвовать своей жизнью на поле боя?