— Шестой сын, Мы никогда не слышали, чтобы ты был последователем буддизма. Когда ты начал верить в Будду?
— Пару дней назад Седьмой брат пригласил меня и нескольких других братьев в свою резиденцию на банкет, — улыбаясь, отозвался Нин И. — На пиру он раздал всем буддийские четки, сказав нам, что они были частью дани Сюньло. Если носить их летом, они защитят сердце и уберегут глаза, а также снизят выделение пота… Этот сын больше всего боится жаркой погоды и именно поэтому надел их.
С этими словами мужчина отдернул рукав, обнажая нить черных бусин на запястье. Цвет был насыщенным и казался благородно старинным, от четок исходил слабый аромат орлиного дерева. Даже при случайном взгляде четки не казались простым украшением, а прекрасная буд дийская подвеска, висевшая на нефритовом запястье Нин И, вопреки происхождению обладала притягательностью.
Принц протянул руку вперед, не снимая четки, и улыбнулся Фэн Чживэй, его глаза блеснули под густыми длинными ресницами.
Фэн Чживэй посмотрела на него.
Мужчина выдержал этот взгляд.
Запястье Нин И повисло в воздухе, и он отказывался что-либо делать.
Чживэй молча стиснула зубы и, чувствуя растущее смущение из-за этой безвыходной ситуации, осторожно протянула руку, сжимая пальцы и стараясь не коснуться его кожи. Наблюдающий за ними Ху Шэншань вдруг рассмеялся:
— Тонкие пальцы ученого Вэя действительно напоминают руки прекрасной женщины.
Все рассмеялись, и Фэн Чживэй могла лишь неловко рассмеяться вместе с ними.
— Этот подчиненный — первый сын в семье. Все мои старшие братья умерли в молодости, и родители беспокоились, что я не доживу до совершеннолетия, поэтому с рождения воспитывали меня девочкой. Я заставил старейшин смеяться.
Во время объяснения девушка быстро дернула рукой.
Ее пальцы коснулись ладони Нин И и сжали четки. Но в этот момент принц неожиданно согнул пальцы, нежно проводя ими по ее ладони.
Прикосновение было таким же мягким, как касание легкого перышка, но оно настолько потрясло Фэн Чживэй, что девушка подсознательно убрала руку, чуть не уронив при этом буддийские четки. Лицо Чживэй стало горячим, глаза покраснели, хотя она и успокаивала себя, убеждая, что маска скрывает румянец.
Нин И рассмеялся:
— Ученый Вэй действительно очень внимательный человек Он даже буддийские четки снимает с такой осторожностью.
В Кабинете снова раздался смех, но на этот раз другого рода: хотя некоторые министры в зале лишь добродушно посмеивались, в глазах других блеснуло понимание.
У бедного мальчика из крестьянской семьи не должно быть такой манерности…
Фэн Чживэй посмотрела в холодные улыбающиеся глаза Нин И и прямо ответила:
— Вэй Чжи из бедной семьи. Ныне мне улыбается счастье каждый день лицезреть лик Его Величества, а принц Чу и другие могущественные министры замечают меня.
Я не могу не чувствовать радость и трепет от такой чести. Если этот подчиненный поступил легкомысленно, прошу принца Чу простить меня.
— Ничего, — мягко улыбнулся Нин И. — Видя тебя здесь, я тоже испытываю и радость, и трепет.
Министры снова начали смеяться и шутить, но мысли Императора Тяньшэн были заняты идеей Фэн Чживэй об укрощении волка. Поэтому хотя этот разговор и пробудил в нем любопытство, но правитель не стал зацикливать на нем внимание.
— Ваше Величество, — быстро сменила тему Фэн Чживэй и выступила вперед, вытягивая перед собой буддийские четки. — В этом и заключаются две стратегии по приручению волка.
Император Тяньшэн взял четки в руку, рассматривая странные, сложные узоры, вырезанные на бусинах, и вдруг его озарило:
— Гелуг-ламаизм[108]?
— Верно. — Фэн Чживэй не хотела тянуть и сразу же пояснила: — Великая Юэ — исторически земля кочевников, и говорят, что ее основатель великий хан Хула верил в ламаизм. Хотя впоследствии ламаизм пришел в упадок и был подавлен шаманизмом, среди знати Великой Юэ все еще процветает вера в него. Этот младший министр подумал, что мы можем использовать какие-нибудь методы для продвижения гелуг-ламаизма в Великой Юэ.
— Зачем?
— Это принесет нам три полезных эффекта. Во-первых, в гелуг-ламаизме есть «две запретные заповеди»: монахам запрещено жениться и продолжать род, а также не разрешается заниматься сельским хозяйством. Как только многие сильные юноши обреют головы и присоединятся к ламаизму, население и боевая мощь Великой Юэ упадут. Даже если монахи вернутся в мир на время войны, годы, проведенные с Буддой, сведут на нет их свирепость, и они потеряют свое главное преимущество в бою. Во-вторых, ламаисты верят в развитие бхавачакры и им предписывается соблюдать аскетические практики в этой жизни для подготовки к следующей. Последователи гелуг-ламаизма должны уйти от мирской жизни и ни к чему не стремиться. В-третьих, в отличие от шаманов, которые могут совершать свои обряды где угодно, ламаисты проводят церемонии только в храмах, а постройка храмов стащит кочевников с коней и заставит их осесть в одном месте.
108
Традиция буддийского монастырского образования и ритуальной практики, основанная в Тибете ламой Чже Цонкапой. Известна как «желтая вера», «желтошалочники».