С легкой улыбкой Чживэй посмотрела на мертвенно-бледные лица присутствующих:
— Давайте повеселимся.
У собравшихся комендантов и старших учителей, пришедших посмотреть, как девушка будет справляться с этими бездельниками, возникла одна и та же мысль — ии стыда ни совести!
С ее бесценным токеном против чужого серебра Чживэй никак не смогла бы проиграть все свои деньги, поэтому, очевидно, что ее уловка не предназначалась для того, чтобы ободрать этих молодых людей до нитки. И это не говоря уже о ее жестоких требованиях: не есть, не спать и даже не отлучаться в туалет, — все это было значительно суровее, чем бесконечная ругань.
Начался новый раунд, но молодых господ впервые заставляли играть, а потому удовольствия им это не приносило. Без всякого смущения Фэн Чживэй ела на глазах у молодых людей, отлучалась, когда ей было нужно, не подчиняясь ни одному из установленных ею же правил, но кто мог остановить ее? Когда девушка вышла, избалованные бездельники тут же хотели сбежать, но молодой господин Гу, гвардеец четвертого ранга вооруженного императорского сопровождения, в своей традиционной шляпе с вуалью, застыл на страже, заблокировав все пути. Когда такой воин стоял перед столом, сжимая в руке грецкие орехи, само его присутствие подавляло желание восстать у всех присутствующих.
— У меня болит живот… — простонал один человек Молодой господин Гу метнул скорлупу от грецкого ореха, та со свистом пронеслась по воздуху, и стонущему молодому человеку резко перехотелось в туалет.
— Я болен… — другой упал на землю и задергался в конвульсиях. Молодой господин Гу запустил еще одну скорлупку, нокаутировав страдальца и мгновенно излечив его от болезни.
— Я не буду играть! Я видел, чтобы людей заставляли покупать силой, но играть — никогда! — храбро выпалил другой юноша, не придумав больше ни одной отговорки. Скорлупки от грецкого ореха пролетели по воздуху, как дождь из стрел, и врезались в его голову, оставляя много красных шишек.
Один из молодых людей попытался незаметно подойти к дверям, в то время как охранники предусмотрительно смотрели в другую сторону, а Гу Наньи отвлекся, но как только юноша коснулся дверной защелки, дверь распахнулась, ударяя ему по носу. За ней была темная звездная ночь, и пара прекрасных глаз заглянула внутрь, осматривая побоище из скорлупок от грецких орехов и лежащих без сознания молодых людей. Помощник главы Вэй вернулся, отдохнувший и с полным желудком, полностью готовый к следующему раунду.
Один молодой господин больше не мог этого выносить, его глаза закатились, и он потерял сознание. Дождь из ореховых стрел преградил дорогу даже злым духам и богам.
Спустя три дня и три ночи этой безумной игры по всей столовой вповалку лежали ученики, и только два человека оставались на ногах. Конечно же, это были помощник главы и его телохранитель с неиссякаемым запасом ореховых стрел.
— Когда же я найду достойного соперника?.. — вздохнула Фэн Чживэй, и ее одинокий силуэт замер посреди лежавшей толпы. Молодой господин Гу молча жевал свой восьмой орех за день.
С того дня никто в Академии Цинмин не осмеливался играть в какие-либо азартные игры типа «Угадай число» или пайцзю[132]. А те молодые господа, что три дня и три ночи страдали в столовой, теперь при виде играющих в «Угадай число» чувствовали такую тошноту, что стремились как можно скорее убраться подальше.
В Академии стадо значительно тише, но спустя несколько дней без игр молодые люди снова заскучали. Поскольку играть в азартные игры было запрещено, они придумали играть в летающий мяч — благородное и полезное для тела развлечение, которое рекомендовал даже Его Величество. Может быть, про него помощник главы Вэй ничего не скажет?
Во дворе перед Залом политики и истории играли ученики, энергично гоняясь за мячом, а другие тайком делали ставки.
Два дня спустя снова появились помощник главы и его телохранитель с нескончаемым запасом орехов.
У молодых людей подкосились ноги, но в этот день помощник Вэй пребывал в добродушном расположении духа, просто наблюдая за игрой. Увидев, что он ничего не делает, ученики осмелели.
Когда начался третий раунд, Фэн Чживэй повернулась к молодому господину Гу.