Чживэй медленно ступила в длинный узкий проход. Земляной запах ударил в нос, и Фэн Чживэй подумала, что даже до того, как туннель был забыт, его не то чтобы часто использовали, а значит, он не был так важен.
К удивлению Фэн Чживэй, через некоторое время туннель начал постепенно светлеть — неужто тот конец тайного прохода не был запечатан? Разве не боялись те, кто рыл его, что кто-нибудь наткнется на вход? Фэн Чживэй прислушалась, но кроме дождя не было никаких звуков. Что ж, по крайней мере, это значило, что она идет не во Внутренний дворец или главный двор.
Фэн Чживэй зашагала вперед, и после поворота перед ее глазами внезапно вспыхнул свет, являя прекрасную женщину с необычным макияжем. Ее брови и глаза приподнимались в элегантном умиротворенном выражении, полы ее одежды, казалось, парили. Она слегка наклонилась вперед, и ее шелковые ленты танцевали в воздухе, словно она была какой-то феей из небесного дворца.
Фэн Чживэй в испуге остановилась, ее мысли метались в голове. Девушка уже начала разворачиваться, чтобы убежать, но все же повернулась к женщине, внимательно присматриваясь. Улыбающиеся глаза и грациозная фигура застыли без движения, а кожа женщины казалась прозрачной в полумраке туннеля. Когда Фэн Чживэй снова шагнула вперед, она поняла, что та была хрустальной статуей, встроенной в стену.
Мастерство скульптора потрясало: каждая прядь волос, каждая складка на ткани казалась настоящей. Из-за того, что эта часть туннеля была освещена, статуя сбила Фэн Чживэй с толку.
И все же девушке показалось странным, что подобную бесценную скульптуру поместили здесь, в конце случайного, забытого туннеля.
Фэн Чживэй шагнула вперед. За прекрасной статуей была огромная кристальная стена, преграждающая выход во двор какого-то дворца. Цветы и деревья во дворе были аккуратно высажены и создавали изящный пейзаж с искусственным каналом и арочным мостом. С этого места можно было разглядеть нависающий карниз со свисавшим с него почерневшим золотым колокольчиком. Тот завершал картину забытой ветхой красоты.
В туннеле было тихо, шум дождя здесь не слышался, но крупные капли оставляли толстые полосы на кристальной стене. Фэн Чживэй могла разглядеть вдалеке пожелтевший мост из белого камня и лежащие под ним обломанные листья лотоса и поникшие цветы в пруду.
Спрятавшись в туннеле и глядя сквозь хрустальную стену на эту картину запустения и заброшенности, Фэн Чживэй почувствовала, словно стоит перед Зеркалом памяти. В нем девушка рассматривала покрытое пылью запечатанное отражение древнего прошлого: истории, страницы которой давно пожелтели, а всякая красавица давно состарилась, и ее хуциню[136] осталось лишь жалобно плакать о прошлом — о последнем сновидении царства Нанькэ[137].
Фэн Чживэй стояла там и смотрела во двор, и ее сердце наполнила печаль.
В этой безмолвной, неподвижной и мертвой тишине девушка вдруг увидела движение. Во двор шагнула фигура. Без накидки и зонта по арочному мосту шел мужчина, словно блуждающая душа из этого мира снов.
Он остановился на вершине изгиба моста. Под сильным ливнем бледно-голубые одежды насквозь промокли, вода стекала по его фиолетово-золотой короне, по волосам и угловатому бледному лицу. Его брови были темны как ночь, а задумчивые глаза переполнял холодный мрак и удивительная красота.
По ту сторону хрустальной стены беззвучно лил дождь, мужчина стоял посреди моста. Ветер шевелил его мокрые рукава, и холодная вода стекала вниз и капала с ткани, разбиваясь о камень увядшими цветами.
Рука Фэн Чживэй поднялась в желании спасти его от ливня, но вместо этого ее пальцы коснулись холодной прозрачной стены.
По ту сторону человек на мосту медленно опустился на колени.
Стоя так под холодным дождем, он повернулся в сторону дворца, его губы зашевелились, что-то произнося.
Фэн Чживэй могла только пристально вглядеться в его губы и попытаться повторить то, что он сказал. И в тот же миг девушку охватил ледяной холод.
«Матушка-наложница».
Глава 56
Безграничные весенние краски
Дождь продолжал лить, и человек стоял на коленях на холодном мосту. От ливня словно сгустились сумерки, и в пустынный заброшенный дворец пришел мужчина, взывая к той, что любила его больше всего, хотя и знал, что она больше никогда не сможет ему ответить.
За пределами двора тянулись бесчисленные комнаты и покои императорского дворца, полные красных румян и невероятных одежд, букетов цветов и гор парчи. И все же, хотя праздник и радость были всего в двух шагах, человек казался ужасно далеким от них.