Великолепная сцена, если не обращать внимания на мешочек в руке красавицы.
Мужчина медленно вращал чашу с вином в руке, словно обдумывая решение. Он спросил,
— Ты не вернешься в поместье Цю?
— Вернусь, — честно отозвалась Чживэй. — Я не гожусь для того, чтобы быть прислугой.
— Тогда почему ты прячешься в публичном доме? — Мужчина огляделся. — Это место такое грязное, как же ты сможешь выбраться отсюда?
— Посреди невозможного кроются возможности, — беспомощно улыбнулась Фэн Чживэй. — Люди из поместья Цю никогда не догадаются, что я живу здесь. Это лучше, чем пытаться выжить там, где меня могут найти, и большинство куртизанок намного вернее своим друзьям и надежнее, чем обычные люди.
— Ты могла бы временно устроиться в монастыре.
— Ваша светлость — благородный житель Дицзина, неужели вы не знаете, что женский монастырь — это всего лишь задний двор любого могущественного человека? — Рот Фэн Чживэй слегка скривился. — Там грязнее, чем в борделе. Если бы я отправилась туда, возможно, я никогда не смогла бы уйти. — Чживэй вздохнула.. — Я всего лишь слабая девушка, лист, плывущий по реке. Все, что я могу, — это попытаться защитить себя.
Мужчина не ответил и просто молча уставился на нее. Он заглянул в глаза девушки, замечая в них твердость и мудрость, которые невозможно было скрыть.
В саду воцарилась странная тишина, и даже птицы не осмеливались тревожить присутствующих своим пением. Лишь ветер колыхал лепестки цветов. Чживэй невольно задержала дыхание.
Через некоторое время мужчина поднял руку, сделал еще один глоток вина и улыбнулся.
Эта улыбка была подобна первому лучу утреннего солнца, окрасившему опустившийся туман, — слишком красивая, чтобы уловить целиком. Ветер усилился, и цветы вспыхнули красками. Фэн Чживэй снова могла дышать.
Девушка услышала, как господин спокойно сказал:
— Выжить в Дицзине нелегко. Я надеюсь, что в следующий раз, когда увижу тебя, ты будешь следовать закону.
Чживэй поклонилась, серьезно принимая этот наказ.
Краешком глаза она наблюдала, как подол элегантного шелкового халата качнулся, неторопливо удаляясь.
Фэн Чживэй не смела пока двигаться, но легонько потрясла одежду на своей спине, та промокла насквозь от пота и прилипала к телу, заставляя кожу чесаться.
Только что этот мужчина выглядел так же, как во время первой встречи. Убийственное намерение казалось еще сильнее, чем раньше.
Девушке не повезло — уже дважды ее застали в момент преступления, и все люди, которых она ранила или убила, казались каким-то образом связанными с человеком в красивом халате.
Фэн Чживэй не знала, что он замышляет, но смутно чувствовала, что могла разрушить некоторые из планов.
Даже если пока ей ничего не грозило, люди, подобные этому мужчине, всегда считали опасными таких, как она. Господин определенно не желал раскрывать посторонним свою удивительную проницательность, и лучший способ устранить опасность — убить девушку.
Итак, только что Фэн Чживэй рисковала жизнью, раскрыв себя, чтобы дать понять: она не собиралась вставать у него на пути и не представляла угрозы. Вот только ее слова не тронули этого красивого и хладнокровного молодого господина.
Хотя в конечном итоге он отпустил девушку.
Фэн Чживэй в растерянности стояла перед кустом зимнего жасмина, свет золотых цветов подчеркивал белизну ее губ. Со всех сторон подступали сумерки, ярко-желтое солнце медленно катилось к закату.
— Сяо Чжи, принеси мне цветов, они нужны мне сегодня вечером!
— Хорошо!
В доме Ланьсян продолжалась жизнь, и на следующий день Фэн Чживэй без проблем получила свою серебряную банкноту[35]. До девушки также дошли слухи о том, что внук ученого Ли уехал из Дицзина на учебу, но она все равно оставалась начеку и выжидала. Через некоторое время она расслабилась, так как обстановка вокруг оставалась спокойной.
Поскольку Фэн Чживэй помогла хозяйке и дому Ланьсян разрешить кризис, жизнь стала еще лучше. Девушке оставалось лишь каждый день ходить на рынок за покупками для куртизанок.
Полдень был самым оживленным временем на улице Тяньпгуй в Дицзине. Торговцы и покупатели сновали между лавками, входя и выходя бесконечным потоком. Мимо проносились повозки со сверкающими стеклами, а знатные юноши щеголяли двуствольными ружьями.
Мир богатства и благополучия.
Тяньшэн была сильнейшей империей этой эпохи. Южные территории начинались возле моря Цзиньша, где все островные государства склонили головы перед Тяньшэн. На севере страна простиралась до заснеженных гор Хучжо-гэдаму, и все двенадцать местных свирепых племен Хучжо были покорены Тяньшэн. На востоке империя завоевала нагорье Цан — десять тысяч ли пастбищ; а на западе контролировала Древний торговый путь Чанхэ, по которому часто проходили светловолосые и голубоглазые торговцы.
35
Для больших сумм в серебре или золоте в Древнем Китае использовались бумажные банкноты, которыми можно было расплачиваться как деньгами или обменять на серебро в банке,