После ужина троица направилась отдохнуть. Им выделили небольшой двор с двумя комнатами: одна предназначалась для приема посетителей, а другая была разделена на две части — секцию поменьше с одной кроватью и секцию побольше с двумя. Очевидно, одна часть предназначалась для ученика, а другая — для его слуг. Фэн Чживэй наконец вздохнула с облегчением: проблема, о которой волновалась девушка, разрешилась сама собой. Янь Хуайши ухмыльнулся и сказал с едва скрываемой ложной скромностью:
— Старший брат, что думаешь? Это один из лучших дворов общежитий для учеников. Мне потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы уговорить коменданта предоставить его нам.
Фэн Чживэй благодарно улыбнулась и спросила:
— Оказывается, ты знаком с комендантом общежития?
— Я не был знаком.
— Тогда почему он так добр к тебе?
— Мы подружились, пока ели лапшу, — высокомерно улыбнулся Янь Хуайши. — Я почистил ему три зубчика чеснока, а потом он даже назвал мне имя своей новой наложницы.
— …
После такого долгого дня Фэн Чживэй рано легла спать, но все равно не могла уснуть. Она еще не привыкла спать с двумя мужчинами по другую сторону двери. Девушка села и тупо уставилась в стену. Было очень тихо — правила Академии предписывали ложиться спать в час Ю[55]. В тишине каждый негромкий звук казался раскатом грома.
Но… с одной стороны не доносилось ни звука.
Фэн Чживэй нахмурилась. Журчал бегущий ручей, тихо осыпались лепестки персика. В соседнем дворе кто-то разговаривал во сне, бормоча что-то бессмысленное.
Но из-за стены не доносилось храпа двух людей.
Они еще не спят или…
С тихим скрипом дверь в соседнюю комнату отворилась. Вошел Гу Наньи, по-прежнему одетый с ног до головы и прижимающий к груди подушку. Фэн Чживэй в изумлении повернулась, и, хотя девушке пришлось признать, что это было до странности пугающее зрелище — мужчина, бродящий вокруг с подушкой в обнимку, она не могла сказать, что на него неприятно смотреть.
Может быть… в Гу Наньи даже было что-то привлекательное…
Бледные пальцы, которые крепко сжимали подушку, изящный изгиб шеи, красивые губы и белоснежная кожа…
Идеальная белизна, подобная этой, — красота, пробуждающая самые глубинные чувства человеческого сердца, притягивающая к себе своей чистотой и соблазнительностью.
Внезапно Фэн Чживэй пришла на ум неуместная фраза «Быстротечное время так легко отрекается от человека, зарделись алые уста, спеет банан…»
Пока девушка погружалась в чувство, которое у нее вызвала эта поэтическая строка, человек подошел с подушкой к краю кровати, откинул одеяло и… улегся в постель.
Глава 18
Ночной аромат
Фэн Чживэй села на кровати.
На девушке был только один слой нижних одежд, и в холоде ранней весны она посмотрела на мужчину, что лежал под ее одеялом.
Этот человек бесстыдно спал в постели, которую Фэн Чживэй только что согрела, он даже не снял шляпу с вуалью.
Чживэй хотела бы закричать, но она знала, что крики не вытащат мужчину из кровати. А ее с детства учили всегда сохранять спокойствие — паника никогда ни в чем не поможет.
Поэтому девушка спокойно стянула с мужчины одеяло, нежно похлопала его по плечу и произнесла приятным голосом:
— Великий воин Гу, ты лег не в ту постель.
Великий воин Гу пошевелился. Но стоило Фэн Чживэй обрадоваться, как она услышала «бам», а затем земля и небо поменялись местами, и девушка шлепнулась на пол.
…Гу Наньи спихнул Чживэй с кровати.
Янь Хуайши тут же залетел в комнату на шум и первое, что увидел — Фэн Чживэй, которая сидела на полу и тупо смотрела на мужчину а своей постели. Одежда девушки немного распахнулась на груди, обнажая гладкую и белую, словно серебристая луна, кожу. Аромат цветов наполнил полуночный воздух и постепенно заполнил всю комнату.
Янь Хуайши тут же отвернулся и неловко замер у двери, не зная, помочь ей подняться или уйти.
А затем юноша услышал, как Гу Наньи совершенно невозмутимо произнес:
— Я сплю один.
Сердце Янь Хуайши подпрыгнуло, и парень быстро убежал во внутреннюю комнату. Лучше не присутствовать при дальнейшем разговоре.
В любом случае какая разница, с кем спать?» Молодой господин Янь счастливо обнял одеяло и улыбнулся, как лис.
Фэн Чживэй тоже улыбнулась, встала и ответила нежным голосом:
— Хорошо-хорошо. Ты спишь один.
Мудр тот, кто умеет правильно разбираться в обстановке. Кто сильнее, тот и спит в единственной отдельной комнате. Девушка не будет противиться, и даже если бы захотела, то не стала бы глупо скандалить.