Этот старикан Ху по-прежнему не хотел отпускать девушку…
Фэн Чживэй вздохнула и вынужденно ответила, скрывая в сердце негодование:
— Найти подарок получше — это слишком грубый метод, а повредить ногу лошади довольно непросто. Если другие принцы узнают, они могут использовать это против вас. А что касается убийства коня на полпути… Даже если бы вы смогли это сделать, как только император Ли узнает о заговоре, на вас падет вина за «сокрытие правды от императора» и «проклятье императора». Эти два обвинениягораздо серьезнее, чем «предоставление неподходящего подарка». Вопрос о том, оценит ли император Ли этот подарок, остается спорным, но это все еще дар на день рождения Сына Неба. Уничтоженный подарок — зловещий знак для любого правителя; ни один государь не будет снисходителен к такому преступлению. Иногда нужно действовать, иногда нет, — спокойно закончила девушка. — В данном случае лучшее решение — это бездействие.
— Отлично, — слова учителя Ху заполнили безмолвный зал. Старик был проницательным и глубокомысленным человеком, который редко менял выражение лица и почти никогда никого не хвалил. Фэн Чживэй по-прежнему ничего не знала об этом человеке и никак не отреагировала, но остальные ученики все поняли и тут же взглянули на Чживэй другими глазами.
Линь Шао нахмурился, уставившись на расслабленную позу Фэн Чживэй, и неожиданно хлопнул по столу ладонью, а затем, наклонился к брату и прошептал:
— Десятый брат… почему у меня такое чувство, что этот человек мне знаком?..
Линь Цзи тут же прикрыл рот брата рукой и вздохнул от его глупости. Юноша наклонился, чтобы прошептать брату что-то на ухо, и Линь Шао чуть снова не вскочил, но Линь Цзи опять потянул его вниз.
Скривив рот под рукой брата, Линь Шао посмотрел на Фэн Чживэй своими большими яркими глазами, ругаясь про себя. «Еще один мошенник/»
Что касается Линь Цзи, то тот по-прежнему внимательно изучал Фэн Чживэй, и взгляд его был немного странным.
За окном тихо качались на ветру поникшие ивы, а тень человека под ними уже исчезла.
Полшичэня спустя в тихой комнате, изолированной от заднего двора Академии Цинмин, в воздухе стоял залах ароматного чая. Он плыл сквозь комнату к наполовину свернутой бамбуковой шторе. У дверного проема стояла фигура с распущенными волосами в длинном халате, из-под которого выглядывали белые штаны.
Мужчина с сияющими глазами смотрел на ворота во двор. Прислушиваясь ко всем окружающим звукам, он не прекращал нервно бормотать:
— Ты в самом деле уверен, что все Семь золотых цветов сегодня отправились на рынок?
— Я уже сказал вам. Госпожа действительно повела всех шестерых леди на весеннюю прогулку за городом. Я своими глазами видел, как они направлялись в сторону горы Си. — Пока он говорил, мальчик-слуга не спускал глаз со своих рук, готовя чай.
— Будда благословляет меня! — Мужчина вздохнул с облегчением, касаясь своей груди. — Вчерашний удар топора Третьего цветка уже коснулся барьера моего культивирования. Если бы я не тренировался каждый день, я бы не смог избежать этого удара.
Слуга невыразительно покачал головой, думая про себя: «Конечно, ты тренируешься каждый день — точнее, тренеруешься карабкаться по стенам публичных домов!»
Мальчик недоумевал: такой человек, как его хозяин, с талантом и статусом, по-прежнему был готов терпеть побои со стороны этой хэдунской[57] львицы и ее маленьких помощниц-львиц. Посторонние насмехались над мужчиной за его страх перед женой-тигрицей[58], и хотя тот угрожал разводом десять тысяч раз, он по-прежнему был женат. Запах чайных листьев наполнял воздух ранней весны, смешиваясь с ароматом цветов во дворе.
— Превосходный чай «Облака и туман на обрыве» не должен пить такой грубый человек, как ты, да еще и в этом благоухающем дворе. — Ворота распахнулись, и во двор с легким смешком вошел мужчина, уверенно шагая мимо цветочных кустов.
Серебряный бамбуковый узор переливался как вода на бледно-голубом халате, пока мужчина стремительно шел по деревянному настилу крытой галереи. Край его одежд был слегка запятнан желтой пыльцой с легким ароматом, а за его спиной развевалась обычная черная накидка. Ярко-золотой цветок дурмана распустился на ней, затмевая все остальные цветы во дворе.
— У тебя собачий нюх? Появляешься каждый раз, когда я собираюсь выпить хорошего чая! — Человек с распущенными волосами взмахнул складным веером в руке и обвинительно указал на приближающегося мужчину, явно проклиная его.
— Вместо того чтобы сжигать цитру и варить на ее дровах журавля[59], не лучше ли поделиться ею с задушевным другом и знатоком музыки? — Гость улыбнулся и сел, небрежно принимая протянутую пиалу у мальчика-слуги.