Как только он взял пиалу в руки, все окружающие слуги потихоньку исчезли.
— Как вышло, что ты сегодня свободен? — Пара рук протянулась и наполнила его пиалу чаем. Неожиданно мужчина нахмурился. — Ты поранился?
— Я был неосторожен. — Гость одернул рукав, меняя тему. — Глава Синь становится все скупее и скупее, пряча весь хороший чай. Если бы я пришел чуть позже, то даже не смог бы его попробовать.
— Ты действительно опоздал, но не для того, чтобы выпить чая. Ты пропустил отличное представление. — Синь Цзыянь, глава Академии Цинмин, улыбнулся, пряча губы за своей пиалой.
— М-м?
— Учитель Ху как раз проводит политический семинар, а я шел мимо и услышал удивительно блестящую точку зрения. — Синь Цзыянь счастливо рассмеялся. — Какое совпадение, эта точка зрения была точно такой же, как у тебя, когда ты учился здесь. Абсолютно такой же.
Мужчина замер в легком изумлении. Синь Цзыянь нежно похлопал его по плечу и улыбнулся:
— Что думаешь? Хочешь встретиться с этим человеком?
Гость не ответил. Он поднялся и, сложив руки за спиной, повернулся к окну. Утренний свет проникал сквозь оконную сетку и мягко падал на изящное лицо, со странным выражением. Глаза гостя, оставшиеся в тени, были темными и глубокими, как черный нефрит.
Это был принц Чу, Нин И.
Глава 20
Выпьем вместе
Нин И застыл перед окном, глядя на покачивающуюся иву. Мягкие, нежные изгибы ветвей дерева казались слабым напоминанием о знакомой фигуре. Он почти мог воспроизвести в памяти лицо девушки в тот солнечный день, когда она подняла свои спокойные глаза с поволокой и взглянула на него. В тот день Нин И смиренно склонил голову, чтобы посмотреть на нее. Девушка походила на эту иву — мягкая, нежная, но в то же время сильная и гибкая под порывами ветра.
Неожиданно в сердце принца зародилась беспокойная мысль. Весенний воздух был ярок и прозрачен, в глубине глаз сгустились темные тучи.
— Нет, — ответил он наконец, — Это всего лишь какой-то ученик.
Синь Цзыянь украдкой взглянул на гостя, и на его лице мелькнула еле заметная улыбка, этот человек был странным, действительно очень странным, но не стал бы говорить глупости.
— Несколько дней назад во дворец Чэнмин посреди ночи вызвали главу Чжана для проверки пульса. Той ночью у почтенного Чжана был выходной, но его вытащили из постели и доставили в Чэнмин. — Синь Цзыянь с совершенно безразличным лицом резко сменил тему. — Когда новость распространилась, оказалось, что ничего серьезного не случилось — просто простуда, подхваченная на ветру.
Дворец Чэнмин — личные покои Императора, а почтенный Чжан — главный придворный лекарь в императорской больнице. Синь Цзыянь говорил таким небрежным тоном, как будто этот вопрос был лишь праздной темой, чтобы заполнить тишину.
Нин И скосил на него глаза и через мгновение ответил:
— Это с самого начала не было чем-то серьезным. Просто мой нелепый старший братец навел суету. Рано утром следующего дня он поспешил к отцу с кучей лекарственных трав. Старик ничего не сказал, но через три дня отклонил ходатайство брата о смене руководства в Министерстве доходов.
Улыбка на лице Нин И стала несколько беспомощной. Синь Цзыянь посмотрел на мужчину сочувствующим взглядом: в жизни бояться нужно было не волка в противниках, а поросенка в союзниках[60]. Любой бы потерял дар речи, если бы у него был такой господин.
Его Величество уже в летах, и здоровье ухудшается с каждым годом. Все сыновья Императора внимательно следят за каждым вздохом, доносящимся из дворца Чэнмин. Например, мгновенно узнают о таких чрезвычайно тревожных сигналах, как вызов лекаря Чжана глубокой ночью. Однако знать — это одно, но нельзя же действовать так откровенно: все случилось очень поздно, а на следующий день ранним утром наследный принц уже знал об этом. Разве это не то же самое, что сообщить его отцу-императору, что во дворце Чэнмин повсюду шпионы и он спит и видит, чтобы захватить трон!
— Немного глупости — никогда не помешает. — Синь Цзыянь похлопал Нин И по плечу. — Если бы не глупость, ты бы тоже не смог прожить так долго.
Улыбка на губах Нин И не дрогнула, но его взгляд стал ледяным. В этот момент старую рану на груди Нин И вновь пронзило привычное ощущение холода.
— Все благодаря тебе. — Нин И постучал пальцами по оконной раме и посмотрел на учеников, которые проходили мимо через резную арку в увитой цветами стене.