— Кровавая пагода и царствующая династия должны жить и умереть вместе. Одна другую не переживет!
Выкрикнув это, глава протянул руку и схватил изуродованный труп Сань Ху. Затем развернулся и помчался к обрыву, опережая полет свертка.
Никто не ожидал, что после погони в тысячу ли у этого человека останется столько сил, и сейчас никто бы не смог его догнать. К тому же, увидев, что он больше не собирается нападать на их хозяина, мастера вздохнули с облегчением.
Но затем произошло нечто удивительное!
Бабам!
Темно-серое небо вдруг вспыхнуло ярким светом, и в роще распустился огромный золотой цветок из огня и дыма. Гигантской ударной волной дождь на мгновение сменился на ливень из крови и плоти.
Оказавшись в черно-красной пелене, мальчик принял на себя основной удар от взрыва и бесшумно осел на землю, теряя сознание.
Крики и вопли мастеров в серых одеждах резко оборвались, их сердца замерли от ужаса.
Ошметки плоти еще долго падали с неба, рассыпаясь по деревьям и собираясь в грязные кучки. То были останки последнего воина Кровавой пагоды, чье тело не так давно небрежно выбросили из леса.
Мужчина сделал вид, что схватил Сань Ху и попытался сбежать, но в тот момент, когда его враги ослабили бдительность, он привел в действие спрятанную на трупе взрывчатку.
Вдруг зашуршала ткань, и все мастера бросились к своему хозяину.
Облако пороха и долгий, печальный смех наполнили воздух.
— Вся наша жизнь посвящена смерти, и даже будучи трупами, мы можем забрать жизни врагов. Сань Ху, теперь ты можешь отдохнуть!
Окровавленный мужчина в черном уставился на груду плоти у себя под ногами, в его глазах отражались боль и облегчение. Все элитные стражи Кровавой пагоды поместили на свои тела взрывчатку — Громовую бомбу, — чтобы в последний момент погибнуть, унеся как можно больше врагов с собой.
Воины Кровавой пагоды обладали экстраординарными техниками выживания и убийства. Всю погоню они знали, что могут однажды столкнуться с опасным противником и что им придется использовать свое тело, дабы сломить дух врага. Поэтому, несмотря на то что воинов убивали одного за другим на протяжении всей погони, они не взрывали себя, а терпеливо выжидали, чтобы использовать свой последний козырь в самом конце.
Ведь после смерти тело не чувствует боли, а значит может послужить еще одной цели!
Глава скользнул по роще взглядом и уже без всякой грусти громко свистнул. Звук разнесся словно рев Цан Луна[9], стряхнувшего блестящие капли росы, что падают с листьев, как последние слезы героя.
Мужчины, стоявшие вокруг ребенка, были потрясены свистом. В изумлении они повернули головы и увидели, как падает человек в черной окровавленной одежде, исчезая за краем темной скалы. Ошеломляющее зрелище. Лица их казались ужасно бледными в мрачном свете луны. Когда черная ткань скрылась за обрывом, все вздохнули с облегчением. Но даже это внутреннее успокоение не избавило их от чувства потери.
Они были свидетелями величия, расцвета и падения целой династии.
Страна, процветающая шестьсот лет и раскинувшаяся на десять тысяч ли бурных рек и высоких гор. Империя, которой кланялись десять тысяч государств и перед которой когда-то весь мир, а также все живое падало ниц… Гордая, великолепная, величественная… империя Великая Чэн… с этого момента…
Сменила хозяина.
На шестнадцатом году правления «Хэгуан»[10] Империя Великая Чэн, которая существовала и процветала шестьсот лет, пала.
На разбитых ступенях среди руин Золотого и Нефритового дворцов остались лежать трупы императорской семьи.
Так начался первый год правления династии Тяньшэн.
Глава 1
У меня «Грязные руки»
Пятнадцатый год правления «Чанси»[11] зима.
Дицзин, столица империи Тяньшэн.
Ранним зимним утром тонкая, как паутина, дымка мягко плыла между небом и землей. Она прохладой опускалась в переулок Сихуа на чистые, блестящие темнокрасные черепичные плитки родового поместья семьи Цю. Туман застыл легким бело-розовым слоем над морозной поверхностью крыши, смягчая великолепие и благородство здания и придавая ему нежный, утонченный вид. Все это напоминало покрытую инеем хурму.
Замороженная хурма…
Фэн Чживэй сглотнула слюну и погладила урчащий живот.