— Мы ехали в три раза дольше, чем планировали, — напирал он. — Вы знаете, сколько сейчас стоит бензин?
На кремацию и похороны в Индии нужны тысячи рупий. После уплаты водителю денег оставалось мало, однако отец решил попробовать договориться. Я ждал его у гхата[12] и смотрел на Ганг. Помню, как глядел на воду и думал: если бы я тогда отвел маму к врачу, это спасло бы ей жизнь? Справа от меня прошаркала старушка, медленно спустилась по лестнице гхата и прямо в сари вошла в реку по пояс. Она начала бормотать под нос мантры и плескать воду себе на голову, плечи и спину, чтобы смыть грехи; неподалеку от нее на нижней ступени сидел юноша, он стирал джинсы и нижнее белье, создавая целые облака мыльной пены; туда же прибежал мужчина с маленькой девочкой на руках, поставил ее на ступеньку и стал уговаривать помочиться в Ганг. Через некоторое время вернулся отец.
— Я не смог оплатить дрова, — проговорил он.
Ему отказали. Не оставалось другого выхода, кроме как отпустить тело матери плыть по реке. У отца подкосились колени, и он сел на корточки рядом со мной. Несколько лет назад он позволил отдать моего младшего брата или сестру на усыновление, отчасти потому, что чувствовал вину за постоянное отсутствие дома, а еще за свои интрижки на стороне, однако прежде всего — потому что любил мою мать, и я понимал это, как никто другой.
— Ты ведь хочешь кремировать тело матери? — спросил отец, глядя мне в глаза.
Я кивнул, он подался вперед и, понизив голос, сказал:
— Здесь много иностранных туристов. А у них много денег. Например, вон тот… — Отец качнул головой, указывая на мужчину у дерева. Тот стоял, вытирая пот со лба и читая путеводитель, а у его ног лежала сумка. — Принеси вещи этого олуха. Если он тебя заметит, громко кричи: „Простите, дяденька, я голодный!“ Понял? На бедного маленького мальчика у него рука не поднимется.
Я коснулся подвески на груди. Туриста ждет та же участь, что и владельца монеты. Однако я решил, что ради матери готов на все.
В городе Варанаси, одном из главных центров паломничества в Индии, вдоль западного берега Ганга построены восемьдесят четыре гхата: от гхата Асси на юге до гхата Ади-Кешав на севере они тянулись более шести километров. Строения вокруг гхатов практически одинаковы: храмы, кафе, сувенирные магазины и другие заведения ступенями поднимаются от реки, за ними прячется похожий на лабиринт жилой район, а еще дальше — базар, где местные жители делают покупки.
Мы с отцом были у Асси, на ступенях группками сидели, глядя на реку, туристы. Сначала я спокойно, не привлекая внимания, поднялся по лестнице и огляделся сверху в поисках жертвы. Остановился на мужчине в зеленой клетчатой рубашке, который был поглощен чтением путеводителя. Я тихо спустился и подошел к нему сзади. Однако стоило мне протянуть руку к сумке у его ног, как откуда-то появилась маленькая ловкая ладошка и увела добычу у меня из-под носа. Мне оставалось лишь смотреть на убегающего мальчишку — маленького, с виду лет четырех, и юркого, как детеныш обезьяны.
— Эй, стой! — переполошился турист.
Я стоял совсем рядом, так что смог за пару прыжков догнать мальчишку, но тот извернулся и укусил меня за руку. Я завопил от боли, воришка припустил дальше по улице, однако у гхата Тулси я снова его настиг, схватил за шиворот и вырвал сумку из цепких пальцев.
— Пусти! — крикнул он.
Одно из немногих слов на хинди, которые я знал. Мгновение спустя обезьяний детеныш уже мчался к лестнице слева. Позади меня послышалось тяжелое дыхание.
— Ох, спасибо! — Это был тот самый турист в зеленой клетчатой рубашке, мужчина лет сорока.
Я отдал ему сумку.
— Огромное спасибо! В сумке все мои деньги, без нее мне пришлось бы туго. Ты понимаешь по-английски?
— Да, — ответил я.
Он уставился на подвеску на моей груди, глаза у него округлились.
— Не может быть… — пробормотал он, трогая монету и качая головой. — Она же со всемирной выставки в Осаке, да? Невероятно… Откуда она у тебя?
— Подарил один японец, в благодарность за то, что я его проводил, — с улыбкой объяснил я.
12
Гхат — каменная арка со ступенями, спускающимися к воде; используется индуистами для ритуальных омовений или кремации умерших.