Он посмотрел на меня так, будто понял все, что мне пришлось пережить. Хоть кровь у нас и отличалась, но раны и боль были одинаковые. И те тела, что лежали где-то в земле, причиняли нам обоим страдания. Я не хотела добавлять ему еще мучений, а стремилась с ним эту боль разделить. Времени у нас оставалось все меньше. Я точно знала, что буду скучать по дедушке, когда уеду отсюда. Мы крепко обнялись, и я вслушалась в биение его сердца, наполняясь невероятной благодарностью и прижимая его еще сильнее.
Я приехала в Урфу. Прожила здесь моменты, в ожидании которых прошли годы. Моей семьи здесь не оказалось, но я хоть и чуть-чуть, но почувствовала их присутствие. Я позволила Барану Демироглу прикоснуться к моему прошлому, и сама попыталась утолить его боль, стать заплаткой на его измученном сердце. Я скучала по папе. Видела маму во снах. Жизнь моя стала короче, а тревога относительно будущего возросла.
По жизни меня сопровождали радость и печаль, сплоченные между собой давней дружбой. Каждый раз, когда я бросалась в объятия одной из них, другая тянула меня к себе.
«Отчего же так бывает в жизни, что источник блаженства превращается в источник страданий?»[11]
Именно так и случилось.
Мне следовало быть справедливой. Наряду с болью судьба подарила и прекрасные моменты. Но я заплатила за это все. Ведь все блага, которые оказались у меня, имели свою цену. Была ли она у всего того, что я не смогла получить? Были ли вещи, которые я получила, не заплатив цену? Не думаю.
Плата за вещи, у которых, как я полагала, не было цены, была еще тяжелее. Например, любовь. Моя любовь.
Глава 3
Я знала одного мужчину
Как мать заботливо укрывает одеялом своего уснувшего ребенка, так и я ждала, пока ночь укроет собой мое одиночество. Я хотела, чтобы вместо пустоты на моих плечах была тьма, чтобы ночь медленно переложила всю тяжесть с души к себе в дорожную сумку. Я чувствовала, что нахожусь в той точке, когда все вокруг кажется невыносимым. Я была уже слишком далека от всего, что происходило вокруг, чтобы понять, что за песня играет.
Я пыталась прислушиваться к китайскому поэту Ли Бо, который однажды сказал: «С наступлением ночи тают свечи».
Когда же должна была растаять свеча страданий?
Я завернулась в тонкое одеяло. Мне было холодно от одиночества.
Я знала, что мне никто не нужен. Мне никогда и никто не был нужен. Я работала, делала все, чтобы встать на ноги и быть самостоятельной. Всего добилась сама, узнала, что значит успех, попробовала его на вкус. Но по ночам я не могла уснуть, даже зная про все свои победы. Или, наоборот, я настолько привыкла спать именно с ними, что сейчас была какой-то заторможенной. Не знаю.
Судорожный вдох обжег легкие.
В каком месте я чувствовала себя в безопасности больше всего?
Я подумала о маленьком ребенке, который считает, что рядом с мамой и папой с ним ничего не случится. Мне захотелось напомнить ему о смерти.
Я подумала о розе, которая любит свое место и чувствует всем своим существом, от кончиков листьев до самых корней, лучи солнца. Мне захотелось напомнить ей, что от отсутствия воды она может завянуть.
Я подумала о женщине, спящей в объятиях любимого мужчины. Мне захотелось взять ее за плечи и встряхнуть, крикнуть: «Ну взгляни ты правде в лицо! Проснись! Тебя бьют по самому чувствительному месту, по тому, во что ты веришь, а ты не видишь этого».
Я не помнила, что налила в чашку, которую крепко сжимала в пальцах. Холод, охвативший все мое тело, наполнил собой комнату и даже кружку в моих руках. Я поставила ее на журнальный столик и легла. В памяти всплыли полные слез глаза дедушки, когда я уезжала из Урфы в Анкару. Я тоже не хотела покидать его, но мне пора было уже налаживать свою жизнь. Мне следовало перестать бежать от трудностей. Наступило время посмотреть в будущее. Первым шагом для этого было возвращение домой, в Анкару. Запах чистоты, который я почувствовала сразу же, как переступила порог своего дома, был результатом работы Озлем. К моему приезду она убралась в квартире и наполнила холодильник продуктами.
Все-таки замечательные у меня друзья.
Я лежала в темноте гостиной. Единственным источником света, хоть как-то разгоняющим тьму, была луна. Я закрыла глаза, погружаясь в темноту в своей голове. Мне не следовало думать о нем, падать в яму, в которую, как я ожидала, он меня затянет. Зачем я делала это с собой?
Только-только закрыв глаза, я услышала звук открывающейся двери. Кто-то пытался зайти ко мне домой.
Вор? Но ведь Решат со своими людьми у дверей?