– Какое отношение это может иметь ко мне?
Как я ни пытался найти связь между собой и ее владельцем, мне это никак не удавалось. Тем не менее я проникся состраданием к тому человеку и понял, почему даже после смерти он не мог расстаться с блокнотом и не выпускал его из рук до самой реки забвения. Навскидку сумма денег, отданных им в долг, получалась огромной.
«Ему было так жаль их, что он не желал уходить без записной книжки до последнего. Неужели не обзавелся детьми? Разве не лучше отдать ее сыну или дочери, вместо того чтобы тащить с собой в загробный мир? Хотя кто знает, может, он умер одиноким или не захотел оставлять семье дорогую для себя вещь? А что, если собственные дети плохо относились к нему? – Мое воображение услужливо подкидывало различные сюжеты. – Ничего себе, да здесь даже сумма от процентов наберется внушительная!»
Судя по всему, хозяин записной книжки был не из тех алчных ростовщиков, о которых пишут в интернете, но так как он давал в долг немалые суммы, то и проценты получал очень приличные.
В голове внезапно возникла мысль: «А может, мне удастся забрать эти деньги и воспользоваться ими?»
– Только как добыть их? Скорее всего, в день, когда Симхо подобрал у реки вещицу, ее и выставили на продажу, значит, примерно тогда и умер владелец. Это случилось в июне двухтысячного года – кто согласится вернуть долг спустя столько лет, к тому же учитывая, что кредитора давно нет в живых? Наверняка все, кто брал у него взаймы, уже знают об этом.
Я собирался захлопнуть записную книжку, когда взгляд упал на знакомое имя.
– Кан Синдо? Где же я его слышал? Так и вертится на языке…
Я совершенно точно видел его много раз, но, хоть убей, не мог вспомнить, кому оно принадлежит.
Этот человек взял у богача пятнадцать миллионов вон и по неизвестным обстоятельствам не смог вовремя погасить проценты. Пеня на кредит росла, а вместе с ней увеличивалась и конечная сумма, которую он должен был вернуть.
– Ты чего зарылся с головой в бумажки и сидишь тут в углу? – раздался позади голос Чжеху.
От неожиданности я подскочил как ужаленный, уронив на пол свое сокровище.
– Ты что, ведешь дневник?
– Тебе-то какое дело?
Я подобрал записную книжку и окинул кузена сердитым взглядом. Тот был промокшим до нитки: видимо, попал под ливень.
Чжеху бросил на стол мобильник и вышел из комнаты, оставив после себя лужицы дождевой воды на полу. На меня нахлынула волна раздражения: почему он не подтер за собой? Этот чистюля по сто раз в день моет руки и сдувает с себя пылинки из боязни подцепить какую-нибудь заразу, а нашу общую комнату забрызгал! Я сопел от злости, чувствуя, как кровь приливает к голове, когда затренькал его телефон. Мой взгляд сам собой упал на экран мобильника.
«Сынок, я была занята, не могла взять трубку».
Это пришло сообщение от тети в «Какаоток»[5].
Я недоверчиво хмыкнул. Тетя нигде не работала, ей даже не подходило слово «домохозяйка», ведь она совсем ничего не делала по дому и тем более вряд ли убиралась в поездке за границу. Хотя она вполне может быть занята развлечениями. Есть даже расхожая фраза, что безработные умирают от переутомления.
Сообщения от тети приходили одно за другим. Внезапно в душу закрались недобрые предчувствия. Не дай бог, она скажет, что пробудет там дольше, чем планировала. Я понимал, что эта догадка беспочвенна, но не мог ничего поделать с нарастающим беспокойством. Взяв в руки телефон кузена, я машинально ввел графический пароль, который узнал неумышленно, просто случайно несколько раз подглядев за братцем. Пароль оказался примитивным – всего лишь одна прямая линия, так что я запомнил его против воли.
«Сынок, я была занята и не могла взять трубку».
«Если тебе нужны деньги, попроси у тети. Я оставила ей на твои карманные расходы».
«Возможно, отцу придется задержаться здесь еще на какой-то срок».
«Примерно на год. Пока еще ничего точно не известно».
Бух! Возникло чувство, что меня огрели кулаком по голове. Интуиция снова не подвела меня. «Тетя, вы задержитесь не на месяц-два, а на целый год? Как можно так надолго оставлять единственного сына без внимания и заботы, ведь он в следующем году перейдет в старшую школу? Хоть он и учится из рук вон плохо, должен же поступить в университет? К тому же Чжеху в последнее время совсем потерял голову от любви: втюрился в одну девчонку – сил нет видеть это каждый день. Тетя, пожалуйста, вернитесь и займитесь сыном, которого вы, можно сказать, совсем забросили. Это мое самое большое желание…» У меня зачесались пальцы – так сильно захотелось написать ей это.