Через несколько лет обеих женщин, сыгравших в жизни Чаадаева роль Татьяны, постигла трагическая участь. Авдотья Норова умерла в 1835 году в возрасте 36 лет. Чаадаев незадолго до этого навестил ее в больнице. Наверное, ее несчастная любовь произвела на него впечатление, и он в конце жизни завещал похоронить его рядом с ее могилой в Донском монастыре.
Екатерина Панова в 1836 году после публикации адресованного ей «Философического письма» была по просьбе ее мужа освидетельствована московским губернским правлением на предмет ее умственных способностей, была признана сумасшедшей (причем, как и Чаадаев, не из-за состояния здоровья, а из-за ее вольнолюбивых политических взглядов) и помещена в психиатрическую лечебницу. Однако скандальная публикация была все же не главной причиной катастрофы в жизни Пановой. Это происшествие стало просто удобным поводом для ее мужа, чтобы избавиться от жены и завладеть ее имуществом, к чему он и так давно стремился. В дальнейшем она, будучи тяжело больной, поселилась у дальних родственников и умерла в нищете. Конечно, гонения после скандальной публикации стали для Чаадаева неожиданностью. Если бы он мог предполагать подобное развитие событий, он, вероятно, опубликовал бы свой философский трактат не в форме писем, адресованных даме, а просто в виде статей.
Между Онегиным, Чацким и их прототипом при всем внешнем сходстве есть существенная разница – ни тот, ни другой литературный герой не был религиозным философом, каковым был Чаадаев. «Я, благодаренье Богу, не богослов, не законник, а просто христианский философ»[26], – так определял он свое предназначение. Он был в этом первопроходцем в России. От этого и все странности и несуразности в его жизни – внешняя необычность и загадочность, резкий взгляд на жизнь, трагичность судьбы, одиночество. Для героя романа – все признаки «лишнего человека», но о Чаадаеве этого никак не скажешь. Он стал основоположником русской философии, под его влиянием возникли два направления русской общественной мысли – западничество и славянофильство. Его «Философические письма» представляют собой стройную систему взглядов на развитие человечества, место России в этом процессе и конечную цель существования человека на земле:
«Учение, основанное на высшем начале единства и непосредственной передачи истины в непрерывном преемстве ее служителей, только и может быть самым согласным с подлинным духом религии, потому что дух этот заключается всецело в идее слияния всех, сколько их ни есть в мире, нравственных сил – в одну мысль, в одно чувство и в постепенном установлении социальной системы или церкви, которая должна водворить царство истины среди людей. <..>
Портрет П. Я. Чаадаева
В мире христианском всё должно непременно способствовать установлению совершенного строя на земле, да и ведет к этому на самом деле. <..> Христианство обладает двумя легко различимыми функциями. Во-первых, действием на индивидуальное, во-вторых, действием на общее сознание. В верховном разуме то и другое естественно сливается и приводит к одной и той же цели. <..> Христианство претворяет все интересы людей в свои собственные, заменяя везде материальную потребность потребностью нравственной»[27].
«Человек никогда не шествовал иначе, как при сиянии божественного света. Свет этот постоянно озарял дорогу человека, но он не замечал этого источника, из которого исходил яркий луч, падающий на его путь. <..> Для христианина всё движение человеческого духа не что иное, как отражение непрерывного действия Бога на мир»[28].
«Высшая жизнь, к которой должен стремиться человек, жизнь совершенства, достоверности, ясности, беспредельного знания, но прежде всего – жизнь совершенной подчиненности; жизнь, которой он некогда обладал, но которая ему также обещана и в будущем. А знаете ли вы, что это за жизнь? Это Небо: и другого неба помимо этого нет. Вступить в него нам позволено отныне же, сомнений тут быть не должно. Ведь это не что иное, как полное обновление нашей природы в данных условиях, последняя грань усилий разумного существа, конечное предназначение духа в мире. <..> Предельной точкой нашего прогресса только и может быть полное слияние нашей природы с природой всего мира, это я знаю, ибо только таким образом может наш дух вознестись к полному совершенству, а это и есть подлинное выражение высшего разума»[29].
«Наш собственный разум, как скоро он выходит из ослепления обманчивой самонадеянности, из полного погружения в свою гордыню, говорит то же, что и вера, а именно, что Бог необходимо должен был поучать и вести человека с первого же дня его создания и что он никогда не переставал и не перестанет поучать и вести его до скончания века»[30].
26
27