Таким образом взаимосвязано осуществление идеи, доверенной народу, с его исторической судьбой.
Однако Чаадаев уже не мог опубликовать другие свои сочинения с изменившимися мнениями и объяснениями, и волею судьбы он стал знаменит только своим первым «Философическим письмом», опубликованным при жизни автора. Конечно, наследие Чаадаева – это всё то, что он написал, а не только то, что было опубликовано при его жизни. Но одно дело – наследие, а другое дело – прозвучавший, будто в первоапостольские времена, «глас вопиющего в пустыне» и произведенное им действие.
Чаадаеву, считавшему себя христианским философом, всё же был близок проповеднический пафос, лишенный каких-то искусственных преград и условностей. Это проповедь не в церкви и не из уст священника. Это, так сказать, проповедь в миру. Логику такой деятельности Чаадаев и сам описал еще в первом «Философическом письме», подчеркивая, что это исключительное явление в повседневной религиозной практике: «Большинство обрядов христианской религии, проистекающее из высшего разума, является действенной силой для каждого, способного проникнуться выраженными в них истинами. Есть только одно исключение из этого правила, имеющего безусловный характер, – а именно, когда обретаешь в себе верования более высокого порядка, нежели те, которые исповедуют массы, верования, возносящие душу к тому самому источнику, из коего проистекают все убеждения, причем верования эти нисколько не противоречат народным, а, напротив, их подтверждают; в таком случае, но единственно в этом, позволительно пренебречь внешней обрядностью, чтобы свободнее посвятить себя более важным трудам»[77].
Смысл этого «исключительного» труда в том, чтобы проповедь, вышедшая за рамки церкви, напомнила всем, что христианство должно быть не только в церкви, но и в повседневной жизни, и в философии, и в нравственном состоянии общества. А «новый голос», возвещающий по-новому старые истины, должен быть не архаичен, а созвучен времени.
Чаадаев вполне определенно написал об этом в восьмом «Философическом письме», имея в виду, наверное, в том числе и себя и свою проповедническую деятельность, свой «новый голос», созвучный его времени: «В религиозной жизни всё теперь основано на букве, и подлинный голос воплощенного разума пребывает немым. <..> Проповедь стала лишь случайным явлением в строительстве добра. <..> Проповедь, переданная нам в писании, была, само собою разумеется, обращена к одним присутствовавшим слушателям. Она не может быть одинаково понятна для людей всех времен и всех стран. По необходимости она должна была принять известную местную и современную ей окраску, а это замыкает ее в такие пределы, вырваться из которых она может лишь с помощью толкования, более или менее произвольного и вполне человеческого. Так может ли это древнее слово всегда вещать миру с той же силой, как в то время, когда оно было подлинной речью своего века, действительной силой данного момента! Не должен ли раздаться в мире новый голос, связанный с ходом истории, такой, чтобы его призывы не были никому чужды, чтобы они одинаково гремели во всех концах земли и чтобы отзвуки и в нынешнем веке наперебой его схватывали и разносили его из края в край вселенной!»[78]
Главное слово, сказанное Чаадаевым, главный в его жизни шаг и подвиг – единственное опубликованное при жизни «Философическое письмо», когда он выступил не только философом, но и проповедником, призвавшим соотечественников оглянуться на себя как на часть христианского мира, осознать себя как христиан. По-видимому, такое напоминание всегда необходимо.
Актуальная история: pro et contra
Страсти по салавату юлаеву
Вахитов Рустем Ринатович,
кандидат философских наук,
доцент Башкирского государственного университета
Кому помешал символ Уфы?
Осенью минувшего года Центробанк объявил, что с 29 ноября по 12 декабря на сайте банка было проведено онлайн-голосование за новый символ на обороте тысячной купюры
Комиссия экспертов консультативного совета банка предложила на выбор 25 объектов культуры из разных регионов Поволжского федерального округа. Помимо прочего, по словам эксперта Мещерякова, объекты должны были символизировать многонациональный характер нашей страны. Поэтому среди объектов оказалось изображение уфимского памятника Салавату Юлаеву.