Мы были или пытались быть достойными коммунистами, хотя, вероятно, только Е. П. Томпсон (менее тесно связанный с группой в сравнении с Дороти Томпсон) оказался политически достаточно важным для его избрания в окружной комитет партии. Последнего, казалось, вполне устраивала наша работа. По причинам, рассмотренным ниже, нас не сковывали особые ограничения. Единственная область, где мы с этим сталкивались, стала, по общему признанию, центральной для такой группы, как наша: история самого британского рабочего движения. Исследовать и популяризировать её – конечно, важнейшая задача для тех из нас, кто интересовался современностью. Помимо личной работы, мы вскоре приступили (вдохновлённые Доной Торр) к созданию амбициозного собрания документов, четыре тома из которого вышли в 1948–1949 годах: «Старое доброе дело 1640–1660 годов» (под ред. К Хилла и Э. Делла), «От Коббетта до чартистов» (под ред. Макса Морриса), «Годы становления лейбористов» (под ред. Дж. Б. Джеффриса) и «Поворотный момент лейбористов» (под ред. Э. Дж. Хобсбаума). То, что серия не получила продолжения, частично объяснялось нехваткой подходящих авторов, частично – относительным неуспехом двух последних томов. Они предназначались для читателей из профсоюзов и системы обучения взрослых, но те их не восприняли, а также для студенческой публики, которой ещё не существовало. Однако отчасти это было связано ещё и с трудностью разобраться в истории движения с момента основания партии в 1920 году, что, как мы все знали, подняло некоторые общеизвестно сложные проблемы.
Фактически, группа при полной поддержке партии приступила к подготовке марксистской истории движения. В 1952 (или 1953) году мы даже организовали школу выходного дня в гостевом доме Нетервуд недалеко от Гастингса, нас преследовали образы передовых объединений прошлого и, как утверждали некоторые, призраки более ортодоксальных парапсихологических явлений. Историки и партийные функционеры объединились там для обсуждения истории в изложении таких старых кадров как Джон Махон (1918–1926 годы), Джек Коэн (всеобщая стачка), Идрис Кокс (1926–1945 годы) и Джон Голлан (события после 1945 года) под председательством Джеймса Клугмана. Поскольку Британская компартия – семейная организация, с некоторыми мы были знакомы, хотя и как с чиновниками, а иногда и как с друзьями, но не как с летописцами и аналитиками прошлой борьбы. Кое с кем мы встретились впервые – с Горацием Грином (из Северо-Востока), Бертом Уильямсом (из Мидлендса), Миком Дженкинсом (из Восточного Мидлендса). Иные запомнились больше других: чудесная Мэриан Рамельсон, впоследствии написавшая прекрасную книгу о борьбе женщин, старик Фрэнк Джексон, упрямый рабочий-строитель с висящими усами, чья преданность и – иногда сектантские – воспоминания восходят к во времена IWW[2] Джорджа Харди, чья карьера художника повела от побережья Северного моря через Канаду в США и через ИРМ[3] к организации Коминтерна на Тихом океане. Для нас, историков, то был памятный и поучительный опыт.
Но всё вышесказанное помешало нам подготовить запланированную книгу. Пропасть между тем, что историки полагали нужным написать, и тем, что в те или даже более поздние годы официально считалось возможным и желательным, оказалась слишком большой. История, написанная А. Л. Мортоном и Джорджем Тейтом (историком Лондонского торгового совета), просто охватывала период с 1770 по 1920 годы (1956). Та же проблема стала неразрешимой в 1956 году, когда после XX съезда КПСС и под некоторым давлением со стороны советских историков партия готовилась написать свою собственную официальную историю, над чем работа продолжается до сих пор. В комиссии, обсуждавшей данный проект под председательством Гарри Поллитта, мнения резко разделились. (Группу там представляли Э. Дж. Хобсбаум и Брайан Пирс.) Историки придерживались ясного мнения, хотя Пирс, присоединившийся вскоре к троцкистам, оценивал прошлые достижения компартии гораздо более критически. Учитывая, что антикоммунисты пропагандировали свою версию истории компартии, и факты, сколь неудобными они бы ни были, не составляли секрета ни для кого из интересующихся темой, а их сокрытие оборачивалось стремлением уйти от решения насущных проблем. С нашей точки зрения, их следовало обсуждать откровенно, и в любом случае единственным полезным видом истории оставалась серьёзная и, при необходимости, критическая или самокритичная оценка прошлой политики, успехов и неудач партии. Такой точки зрения, по крайней мере теоретически, придерживался Р. Пальме Датт, который позднее дал подобную оценку политики самого Интернационала [5], хотя и довольно краткую. С другой стороны, Поллитт и ряд других лиц по вполне объяснимым причинам, как казалось, не испытывали энтузиазма по поводу любой истории, кроме той, которую можно было бы охарактеризовать как организованное многообразие, поддерживающее боевой дух (особенно в трудные времена), сохраняющее память о прошлом, жертвах, героизме и славе. Группу не следует связывать с реальной историей компартии, которая на момент написания дошла до 1929 года. Но та, равно как и нынешний этап историографии рабочего движения в коммунистический период, оставляющий много места для критических дискуссий, лежит далеко за пределами того периода, о котором идёт речь в наших мемуарах.