Кулак, барон Врангель, буржуи. Манифест: Вся власть помещикам, капиталистам!!! Рабочим и крестьянам – плеть!
Плакат. Художник В. Н. Дени. 1920 г.
Сколько таких сделок было до 1923 года? Судя по всему, по крайней мере четыре. В одной из первых речь шла о продаже 7000 кг серебряных монет Русского Государственного Банка [49], а было выручено немного более 10 тыс. фунтов стерлингов[50] . Следующая операция касалась экспорта в Австрию 1120 предметов при посредничестве «Руссосерб» (713 серебряных, 311 золотых с драгоценными камнями и 96 из недрагоценных металлов), оцененных в 32 174 500 австрийских крон (6435 фунтов стерлингов)[51] . Третья трансакция состоялась в октябре 1921 года. Тогда «Руссосерб» известил ПСК, что к предметам, предложенным к продаже и осмотренным в Которе, нет особого интереса покупателей, за исключением четырех крупных бриллиантов (два в 17,5 каратов каждый, один в 3,5 и один в 3 карата). Самая крупная, четвертая продажа прошла в 1922 году. Тогда было продано 40 тыс. кг серебра и золота[52] . На основании известных данных невозможно точно определить исходную сумму продажи. Во всяком случае, известно, что «Руссосерб» продавал англичанам так называемый «серебряный лом на сплав» за цену на 33 % ниже, чем были цены на мировом рынке [53].
На протест Советского правительства о распродаже Петроградской казны Королевство СХС заявило, что «драгоценности ПСК являются частным имуществом, а не имуществом, национализированным советским правительством, поэтому СССР не принадлежит» (курсив— мой).
Интересно отметить, что эти данные по количеству драгоценностей не противоречат в значительной степени закрытым данным сподвижников генерала Врангеля. В одном из документов [54] сообщается, что в Которе, в транспорте ПСК, в депозите Русского музея императора Александра III находилась «уникальная, очень редкая коллекция русских медалей, представляющая огромную научную и художественную ценность». При выборочном вскрытии тех ящиков в ноябре 1921 года было обнаружено, что в них находилась коллекция русских исторических медалей и монет послепетровского периода, большинство из которых были в нескольких экземплярах [55].
Известно, что было продано 40 тыс. кг серебра, т. е. 455 ящиков (455 по 88 кг). Кроме того, продали и 7000 кг серебряных монет, т. е. 80 ящиков, а возвратили залогодателям по крайней мере 10 ящиков непросроченных залогов. Вместе это составляет примерно 545 ящиков. Но в Белград прибыло только 657 из 1618 ящиков с драгоценностями. Из недостающего 961 ящика, подсчитано, что продано 545. Но как объяснить пропажу недостающих 416 ящиков (36 608 кг) драгоценностей?
Вопрос о том, сколько точно ящиков драгоценностей исчезло из ПСК в течение «белградского» периода (декабрь 1923 – апрель 1941 года) до германской оккупации Югославии в апреле 1941 года, остается без ответа. Известно только, что немцы в первой половине 1942 года (точная дата неизвестна) на грузовиках привезли и отдали русским коллаборационистам, воевавшим на стороне Гитлера, 122 больших ящика, как было сказано: «остатка» драгоценностей ПСК[56] .
Таким образом, в течение 18 лет «белградского периода» число ящиков с драгоценностями снизилось с первоначально привезенных 657 до 122 ящика (в среднем каждые две недели исчезал один ящик драгоценностей). Из этого видно, что «Сербско-русская комиссия» в составе Уварова, Гензеля, Миткевича и остальных не бездельничала.
В мае 1942 года по приказу «Русского бюро» был оформлен «особый отдел бюро русской эмиграции в Сербии». Он занимался «ликвидацией» драгоценностей. Снова объявили правила выдачи залогов/депозитов, но те правила были так сформулированы, что их невозможно было исполнить. Началась и продажа менее ценных предметов в комиссионной лавке, открытой специально для этой цели. Выручка шла «на нужды русской эмиграции», а ценные предметы продавались из-под полы, главным образом сотрудникам гестапо и офицерам СС[57] .
20 ящиков было отослано из Вены в Мюнхен с целью передачи их в кассу «Русской освободительной армии» (РОА) генерала Власова. Но война закончилась, и американская армия заняла Мюнхен, взяв драгоценности в плен. Лишь 18 ящиков (2 ящика «исчезло при транспортировке») и то, что в них осталось, американцы вручили 7 октября 1948 года главе русской эмиграции в Мюнхене, генералу Глазенапу[58] . В ящиках были главным образом серебряный лом и множество старинных икон (вероятно, остатки коллекции из Киева). Так как в ящиках находилось много икон, генерал Глазенап их сперва предложил иерарху Заграничной РПЦ митрополиту Анастасию (Грибановскому). Митрополит по непонятным причинам отказался от этого предложения. В конце концов генерал Глазенап продал те 18 ящиков какому-то швейцарцу и вырученные деньги (32 тыс. немецких марок) передал Председателю русской диаспоры в Мюнхене[59] . (см. Табл. 2)
50
Ссудная Казна – Руссосерб – Русско- Славянский Банк. 21.3.1921. и 19.5.1921 (Hoover, Wrangel coll. 154/57).