Мнение Федора Ивановича Елисеева – боевого офицера, одного из наиболее крупных военных историков и мемуаристов русского зарубежья того времени, проливает свет на истинные намерения содеянного Врангелем и его окружением. «За что поплатился своей жизнью член Рады, священник А. И. Калабухов, мне до сих пор непонятно. Никакой самостийностью никогда не увлекался. Принадлежал к числу линейских[68] кубанцев, украинцам не родственный и никаким уклоном к украинству не страдавший. В договоре, им подписанном и послужившим официальной причиной его казни, ни одного пункта, направленного против России, не было. Этот «договор» с юридической точки зрения был не больше, как клочок бумажки. Другого объяснения, кроме того, что он стал случайной жертвой в заранее задуманном плане командования – «тряхнуть» Раду, я не нахожу. Случай с его приездом в Екатеринодар как раз перед тем, как командованием была намечена операция, дало командованию лишнюю карту в руки, а для такого исполнителя плана, каким был генерал (вешатель) Покровский, одна (да и больше) человеческая жизнь ничего не стоила.
Царский жандарм барон Врангель. Плакат.
Художник В. Н. Дени. 1920 г.
А. И. Калабухов приехал из Парижа в начале ноября 1919 г. к заседаниям Краевой Рады, на которых он и сделал доклад (и ознакомил Раду с содержанием договора), в котором, даже с «увеличительным стеклом», нельзя было найти никакого «предательства» и «измены» России. Нужно было нарочитое желание придать этому договору характер «предательства» и «измены», а у командования армии этого желания оказалось с избытком. Я этот доклад слышал, и никаких «громов» по адресу командования и атамана Филимонова я, да и никто другой, не заметили. Законодательная Рада в то время не заседала. Человек погиб как жертва случайности, что ничуть не умаляет величины этой Кубанской жертвы»[69] .
Очевидно, что совершенный акт был актом устрашения путем террора. Исполненное злодеяние Врангеля не остановили ни статус депутатской неприкосновенности, ни сан священника. Как тут не вспомнить слова Никколо Макиавелли: «Когда злодейство требует величия духа, они отступают перед ним и с естественной легкостью совершают только обычные подлости».
«Украинский народ сам решит свою судьбу. Я докажу это украинскому народу не на словах, а на деле». П. Врангель
Среди украинских националистов, сотрудничавших с Третьим гитлеровским рейхом, а затем героизированных на Украине, историкам широко известны такие фамилии как: И. Омельянович – Павленко, В. Винниченко, С. Петлюра, П. Дьяченко, Д. Драценко, В. Науменко, М. Зинкевич. Какое отношение к этим личностям имеет барон Врангель? Давайте разберёмся вместе.
Врангель искал в Европе союзников и не брезговал при этом никем и ничем. Земельная и земская реформа, постоянные реверансы в сторону федерации давали возможность привлечь на свою сторону представителей национальных украинских движений. Между тем, он учёл ошибки Деникина в национальном вопросе. Риторика Врангеля по отношению к украинской теме сильно отличалась от деникинской: сразу же исчезла критика националистов и обвинения в измене. Он предоставил возможность украинским активистам свободно вести работу в Крыму. Барон постоянно подчёркивал, что главный враг – советская власть, часто звучали понятия «братья-украинцы» и «сыны Украины». В Крыму перестали ограничивать украинский язык.
Контакты врангелевского режима с украинскими националистами подтверждаются мемуарами князя Владимира Оболенского, бывшего до революции председателем земской управы Таврической губернии:
«Из первого моего разговора с генералом Врангелем у меня создалось впечатление, что он решил круто изменить основные линии общей политики своего предшественника: вместо похода на Москву – укрепление южно-русской государственности, вместо борьбы со всякими „самостийностями“ – попытка примирения с антибольшевистскими государственными образованиями на юге России на основе предоставления им самых широких автономных прав»[70] .
После неудачной попытки связаться напрямую с лидером украинских националистов Петлюрой он сделал ставку на Украинский национальный комитет во главе с Сергеем Моркотуном. К политике Петлюры Моркотун, по его словам, относился «совершенно отрицательно». При этом Врангель всё же не оставлял попыток договориться даже с главой Директории В. Винниченко и головным атаманом войск УНР С. Петлюрой. Историк Виктор Крупина в статье «Украина в программе государственного строительства П. Врангеля», ссылаясь на архивные документы подтверждает, что барон, цепляясь за власть, в конце своего правления признал независимость УНР и правительства с атаманом Петлюрой во главе до созыва Украинского Учредительного собрания. Попытка договориться с Махно, наоборот, закончилась плачевно. Глава РПА Украины повесил белых парламентеров в Гуляйполе летом 1920 г. Видя всю провальность своей ущербной, жалкой и обречённой на заведомое поражение политики, Врангель пошёл на крайние меры: «хоть с чёртом, но против большевиков». Пришлось вдобавок разыграть националистическую карту. Армия Врангеля на 70–80 % состояла из уроженцев Украины, и не считаться с этим обстоятельством барону было бы как раз неразумно.
68
Казаки, поселенные по кавказской линии, объединены были в линейное войско. Среди таких казаков преобладал великорусский тип с примесью инородческих элементов.
70
В. Оболенский // «Моя жизнь и мои современники: Воспоминания. 1869–1920»: в 2 т. М. Изд: Кучково поле, 2017 г.