Прошло всего четыре дня с тех пор, как он сообщил по телефону хорошую новость. Такахико глубоко вздохнул, но спокойно ответил: «Да». По звуку голоса в телефоне, когда Сакуносукэ позвонил, чтобы пригласить его в галерею, он понял, что разговор будет не из приятных.
– Мацумото-сенсей?
– Скорее всего, – кратко ответил Сакуносукэ.
Хотя сердце болело от разочарования, Такахико воспринял ситуацию на удивление спокойно. Он с самого начала предполагал, что сменить его полную трудностей жизнь на новую и безоблачную будет непросто.
«Фукуэй» запланировал провести специальную выставку, посвященную Нобуюки Амати, в начале следующего года. Весьма вероятно, что это было результатом преследований со стороны мстительного Мацумото, да и как можно было сравнивать Амати, ставшего членом Академии художеств, и неизвестного художника?
На лице Сакуносукэ было выражение сожаления, которое наводило на мысль, что он упорно спорил с универмагом. Итог разочаровывал, но все же Такахико был рад решительности Сакуносукэ.
– Я понимаю, что именно из-за меня ваша жизнь пошла кувырком. Мне искренне жаль, что так случилось. Потерпите, пожалуйста.
– Да что вы, перестаньте… Я очень вам благодарен. – Такахико поспешно замахал руками на Сакуносукэ, который отвесил ему глубокий поклон.
– У меня пока нет никаких достижений, поэтому я чувствую, что наконец-то добрался до стартовой линии. Прежде всего я счастлив, что могу рисовать.
Сакуносукэ медленно поднял голову и со строгим выражением лица отпил кофе.
– Хорошо. У меня тоже есть кое-какие амбиции. Давайте продадим все работы, которые вы мне уже доверили, и те, которые вы нарисуете.
– Все? Каким образом?
– Я устрою здесь персональную выставку. Не волнуйтесь. Я уже намечаю, кого из клиентов пригласить. Прежде всего нужно подобрать таких, кому придутся по душе ваши картины.
Сакуносукэ в размышлении произнес еще несколько слов, но Такахико не смог их расслышать. Возможно, арт-дилер в этот момент действительно представлял себе лица потенциальных покупателей.
С тех пор как Такахико объявил о своем разрыве с Мацумото, его какое-то время все еще пугала тень сенсея. Однако, несмотря на то что его персональная выставка была сорвана, а тень предстала вполне упитанным телом, в сердце Такахико не было ни малейшего сожаления. Ведь его связь с Сакуносукэ лишь окрепла и обещала хорошие результаты в будущем.
Сакуносукэ вышел из комнаты, чтобы сделать еще одну чашку кофе. Такахико взглянул на натюрморт, выставленный в приемной. Узкая черная ваза с единственным цветком белой камелии. По контрасту с нежным растением бежевая стена на заднем плане подчеркнуто груба, в сколах и трещинах. В этом было какое-то дикое очарование. Камелия, одиноко стоящая на фоне грубой стены, была особенно хороша.
Видя перед собой такое сильное реалистическое произведение, Такахико захотел поскорее взять в руки кисть.
– Нравится картинка? – Сакуносукэ поставил чашку кофе на стол и некоторое время молча смотрел на нее.
– Мне хочется, чтобы и мои картины когда-нибудь повесили в этой гостиной.
Сакуносукэ улыбнулся и откинулся на спинку кресла.
– Очень приятно слышать это. Только, Такахико, картины в этой комнате – самые большие сокровища «Рокка». Чтобы попасть сюда, нужно очень постараться.
Такахико чувствовал, что выставка в «Рокка», в отличие от персональной выставки в арендованной галерее, к которой не лежала душа, станет заметным шагом вперед.
– Мне хотелось бы нарисовать картину, которая привлечет внимание людей, понимающих в живописи.
– А, кстати, вот что я вспомнил…
Такахико посмотрел на него, словно призывая продолжать, и Сакуносукэ вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный листок бумаги.
– Я нашел мастерскую, довольно просторную. Не хотели бы вы перебраться туда?
Отдельно стоящий дом в токийском районе Тама принадлежал раньше художнику, поэтому на первом этаже было большое светлое помещение, как нельзя лучше подходившее для занятий живописью.
Когда они приехали посмотреть это место, Юми влюбилась в него с первого взгляда, поэтому они сразу же решили переехать.
– Как думаешь, ты сможешь найти работу?
– Тут есть несколько школ английского языка, я позвоню им и пойду на собеседование.
Они сидели у котацу[33] в комнате, полной картонных коробок, и разговаривали, попивая растворимый кофе. Он – художник с неясным будущим, она – преподаватель английского в поисках работы. Это может показаться случайностью, но сегодня в Японии все отчетливее проявляется тенденция к тому, что люди стали гораздо проще относиться к смене места работы.
33
Традиционный японский предмет мебели, низкий деревянный каркас стола, накрытый футоном или тяжелым одеялом, на который сверху положена столешница. Под одеялом располагается источник тепла, часто встроенный в стол. –