– У меня ни одного преступника на примете, – вмешался Кан Тэсу. – К тому же есть предположение, что, обращаясь на «ты», он попросту имеет в виду правоохранительные органы. Я даже провел аналогию с жертвами восстания в Кванчжу[42], пострадавшими от власти. Отобрал среди жителей острова мужчин и составил список жертв правоохранительных органов, пострадавших в ходе восстания. Но им всем минимум по шестьдесят уже.
Сонхо прочитал экспертное заключение и обратился к Ё Тоюну:
– Не могли бы вы разъяснить некоторые моменты из графологической экспертизы?
Куратор придвинул очки вплотную к глазам и опустил взгляд на документ.
– Да, объясню как можно проще. Для начала стоит сделать оговорку: поскольку оригинал был направлен в Национальную судебно-медицинской службу для извлечения отпечатков пальцев и ДНК, профессору пришлось анализировать фотоматериалы и детальную ксерокопию письма, так что оценка не является точной. Визуальный осмотр показал, что бумага могла быть произведена в девяносто третьем или четвертом году. Первичный анализ текста, в свою очередь, выявил лишь небольшое количество описок и проблем со стилем. То есть этот человек в определенной степени образован. По почерку можно оценить психическое состояние преступника: он писал текст очень вдумчиво и аккуратно, выписывал согласные и гласные так, что каждая буква стоит сама по себе, – это говорит о хороших навыках письма и спокойном характере автора. Сначала он использует местоимение «вы», но уже в следующей строчке переходит на «ты». То есть от уважительного «вы» довольно резко опускается до «ты». Он сообщает, что тонко чувствует психологическое состояние получателя. Насмехается и говорит, что его не поймать. Профессор пишет, что, исходя из этого, велика вероятность, что он обращается именно к полиции. Тут также сказано, что смена тона может быть с большой вероятностью связана с психическим сдвигом, возникшим из-за нахлынувших воспоминаний о каком-либо событии в прошлом.
– Похоже, этот человек действительно как-то связан со мной, – вздохнул Кан Тэсу.
– Между предложениями наблюдаются сходства, – продолжил Ё Тоюн, – но был рассмотрен тот вариант, что они были написаны разными людьми. Однако угловатые буквы, например «т» в словах «ты» и «тебе», прописаны одинаково, с легким наклоном влево. Этот человек сосредоточенно и бесстрастно выводил слова; наклон ручки по мере написания текста меняется, что позволяет нам судить об авторе как об очень гордом, самоуверенном мужчине в расцвете сил и возрасте около тридцати – сорока лет. Письмо наполнено искренними эмоциями, а самоуверенный тон и отсутствие запинок говорят о высоких навыках планирования.
Едва Ё Тоюн умолк, Сонхо тут же возразил:
– Да, от почерка в этом письме так и веет искренностью, но здесь совершенно отсутствует упоминание о времени и порядке совершенных преступлений, а также об их объектах. Оно может и вовсе не иметь отношения к делу. Если при анализе свидетельских показаний отделять форму от содержания, возникает так называемый эффект арбуза. Оболочка и внутренности – не одно и то же. Скрытые в письме подтексты могут отсылать не к этому делу. Может, автор не преступник и имеет в виду совершенно другие события.
Кан Тэсу и О Ёнсик глядели на Сонхо в полном изумлении. Ё Тоюн продолжал держать письменное заключение в руках.
– Когда то ток-шоу впервые вышло в эфир?
– Шестнадцатого октября, – ответил следователь О, перелистывая документы.
– Тогда, может быть, отправитель узнал о том, что случилось на острове, из этой программы, и уже после прислал письмо.
– Но кто будет шутить над подобным?
– В мире каких только людей не бывает, – жестко ответил Сонхо руководителю Кану. – Во время расследования серийных убийств в британском Йоркшире, которое завершилось в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, следователь получил письмо и кассеты с голосом преступника. Но потом выяснилось, что один полицейский в отставке записал себя и написал письмо, чтобы манипулировать следствием. Все это не имело никакого отношения к делу. Отставной полицейский испытывал личную неприязнь к следователю – вот и все.
– Но это же не у нас в стране произошло. Такие чокнутые только за границей и бывают. Но вот в чем штука: письмо будто бы близкому другу адресовано. Разве нет?
– Мне тоже так показалось. К тому же он полон уверенности, что его не поймают. Будто бы чувствует превосходство над получателем.
42
Также известно как «Движение за демократизацию». В мае 1980 г. в городе Кванчжу прошли массовые протесты против военной диктатуры, которые были жестоко подавлены действующей властью. Эти события до сих пор считаются одними из самых трагичных в истории Республики Корея.