– Если бы оно существовало, не было бы нераскрытых преступлений и мы бы не бродили по округе с пустыми руками.
Неспешным шагом они вернулись в участок. Следователь О предложил им – раз уж будний день и солнце еще высоко – посетить комплекс Уллимсанбан, а вечером отправиться в гостиницу «Себан» рядом со смотровой площадкой. Он также сообщил, что на другой день договорился с шаманом – знакомым Ко Хичжон.
В три часа дня Кан Тэсу ушел по своим делам, а Ё Тоюн и Сонхо вместе с О Ёнсиком направились в Уллимсанбан на полицейской машине. Они пересекли дорогу, идущую от участка до деревни Соннэри, и въехали в деревню Тонвери. Сначала то и дело мелькали окутанные тишиной фермерские угодья, затем вдалеке замаячило множество зданий, построенных для размещения гостей. Это были современные дома высотой в три-четыре и более этажей, тем не менее покрытые черепицей. Машина выехала на перекресток, где стоял указатель с надписью: «Деревня искусств Уллим».
– В высокий сезон в Деревне искусств яблоку негде упасть – туристы живут прямо там. Здесь же рядом буддийский храм Ссангеса, сам комплекс Уллимсанбан и мемориальный зал, посвященный Сочхи, да и до центра острова рукой подать, в общем, идеальное место, чтобы остановиться.
– Сочхи – так зовут мастера Хо Рёна? – уточнил Сонхо.
– Совершенно верно, – тут же ответил Ё Тоюн. – Сочхи Хо Рён – представитель направления южной школы живописи, что возникло в эпоху позднего Чосона. Здесь он провел последние годы своей жизни, занимаясь живописью. Он принимал учеников и учил их писать. Впоследствии утвердилась династия Хо, ставшая одним из столпов восточной живописи. Она обосновалась именно в Уллимсанбане и превратилась в самостоятельное направление.
– Получается, сюда приезжает много художников и людей, изучающих восточную живопись, – предположил Сонхо.
– Так и есть.
– Пак Минсук исчезла в сентябре – в это время здесь много туристов? – На этот раз его вопрос был адресован О Ёнсику.
– То была неделя перед Чхусоком, так что в связи с праздниками куча народа приехала отдохнуть.
– Обычно сюда едут только из близлежащих городов провинции, вроде Мокпхо и Йосу?
– Нет, многие, кто родился в Чолла-Намдо, но сейчас живет в Сеуле, посещают родные места.
Полицейская машина заняла место на парковке комплекса. Сперва компания зашла в соседствующий с билетной кассой офис администрации. Двое сотрудников – мужчина и женщина – наслаждались поздним обедом, состоявшим из рагу с минтаем и овощных закусок.
Ё Тоюн решил осмотреться вокруг, поэтому в офис не зашел.
– Здравствуйте, мы из полиции.
– Вы по делу Пак Минсук? – спросил мужчина.
О Ёнсик сел напротив, коротко согласился и прибавил:
– Это помощник инспектора Ким Сонхо из сеульского подразделения НАП, приехал для проведения совместного расследования. Ответьте, пожалуйста, на несколько его вопросов.
Сонхо вежливо поздоровался.
– До двадцать шестого числа Пак Минсук работала как положено, но на следующий день, никого не уведомив заранее, на работу не вышла. У вас есть предположения почему? – поинтересовался он у работников.
– Не знаю даже. Мы в общем-то сами удивились. Она работала по контракту, но все восемь месяцев исправно выполняла свои обязанности, ни дня не пропустила. А тут внезапно не пришла; мы были в шоке. Пришлось срочно искать другого человека.
– Может, Пак Минсук с кем-то встречалась или кто-то определенный приходил к ней в офис?
Мужчина покачал головой:
– Нет. Почти никто не приходил. Даже семья. Только крупный мальчишка, ее знакомый, иногда появлялся. Слышал, что они в одной начальной школе учились.
Сонхо кивнул. Речь шла о Пак Хынбоке.
– Мы бы хотели пройти внутрь комплекса, есть такая возможность?
– Да, осмотритесь, конечно, а если будут вопросы – заходите снова к нам.
О Ёнсик с Сонхо вышли из офиса, и сотрудники администрации продолжили трапезу. Следователь О отошел в туалет, а Сонхо вместе с Ё Тоюном, что успел прогуляться по саду, тем временем зашли в мемориальный зал Сочхи.
В глаза тут же бросилась каллиграфия на стене рядом с доской объявлений, сразу за настенной росписью с генеалогическим древом Хо Рёна.
– «Пён сок пхаль чо (變俗八條)», «Со пу ток хэн (少婦獨行)» – что это значит?[44] – спросил Сонхо с серьезным видом.
– А, это оставленные мастером Сочхи наставления по совершенствованию обычаев[45]. Где-то я уже читал о них.
Ё Тоюн поправил очки и пристально взглянул на каллиграфию.
44
Свод записан ханчой (иероглифами китайского происхождения с собственно корейским чтением); поскольку Сонхо не обладает широкими познаниями в иероглифике (может прочитать иероглифы, но значения их не знает), он просит расшифровки. Текст здесь оставлен в том же виде, в каком дается в оригинале: сначала набор иероглифов (по 4 слога), в скобках их написание, после чего Ё Тоюн расшифровывает каждую из фраз, при этом некоторые и буквально, и с пояснением.
45
«Пён сок пхаль чо (變俗八條)» переводится как «Восемь наставлений по совершенствованию обычаев».